Книга Неизлечимая меланхолия Эмилии Лестер, страница 189 – Ли Льеж

Анна Незер ничего не сказала, но её рот сжался в тонкую линию, я глаза вспыхнули. Несомненно, она поняла, чего добивается её муж. И его план был почти безупречен.

Проще всего объявить сбежавшую жену душевнобольной. Жена-бунтарка опасна, она может бросить тень на репутацию своего супруга. Но что взять с больной истерички? Её никто не станет слушать, а её мужа окружающие только пожалеют.

— Я не больна, — сказала Анна.

— Бедная, бедная моя девочка… — мистер Гризли ухитрился прошептать эти слова так, что услышала вся площадь. — Всё будет хорошо. Я позабочусь о тебе.

Мэр Вайтберри удивлённо взирал со сцены на эту семейную идиллию и, кажется, всё ещё не понимал, как на неё реагировать. Но люди в толпе были вовсе не против бесплатного спектакля: на сцену уже никто не смотрел, все уставились на величественного мистера Гризли и его внезапно нашедшуюся жену. Вокруг стало тихо, будто все разом затаили дыхание.

— Ваша жена не больна, сэр, — свирепо промолвила вдова Гарибальди, сверля противника глазами.

— Откуда вам знать, сударыня? — почти кротко поинтересовался мистер Гризли, который минутой раньше назвал синьору «старухой». — Она могла заморочить вам голову. Только я, как её опекун, имею право заботиться об Анне. Пожалуйста, отойдите в сторону.

Тут Эмилия поняла, что если она сию минуту не обретёт дар речи, то будет жалеть об этом всю оставшуюся жизнь.

— Мистер Гризли, — сказала она так твёрдо, как только позволил ей едва ворочающийся язык, — прошу прощения, но ваша жена находится под защитой Клуба прогрессивных женщин. Она наша подруга и полноправная участница Клуба. И если она не хочет идти с вами, мы не позволим вам увести её силой.

Мистер Гризли бросил на неё злобный взгляд.

— Это не ваше дело, мисс Лестер.

— Нет, сэр, это моё дело. Я и мои подруги можем засвидетельствовать, что мисс… миссис Гризли совершенно здорова. Вы сейчас объявили её душевнобольной, чтобы… — Эмилия замешкалась. Пути назад всё равно не было, но от того, что она скажет, зависит величина неприятностей, которые непременно обрушатся на её бедную голову. Мистер Гризли силён и мстителен. Вряд ли его напугает огласка. И всё же другого оружия у Эмилии не имелось. — Вы пытаетесь выставить её душевнобольной, чтобы мир не поверил ей и не узнал о ваших преступлениях.

Толпа охнула. Что и сказать, заявление было сильное. Лицо мистера Гризли начало наливаться кровью, и Эмилия, видя это, очертя голову кинулась в омут:

— Я всё о вас знаю, мистер Гризли. И расскажу всем о том, кто вы на самом деле. Меня вы тоже объявите душевнобольной?

Мистер Гризли оскалился, но ответить не успел. Из толпы выплыла… Джессика Рэтч. Вся в ярко-голубом, в руках она держала блокнот и остро заточенный карандаш.

— Не так быстро, мисс Лестер, — жеманно проговорила Джессика, прикрыв глаза, — не делайте громких заявлений, не дождавшись появления прессы. Позвольте представиться: мисс Джессика Рэтч, независимый журналист. Готова записать всё, что вы сейчас скажете.

— Что за цирк! — рявкнул Гризли. — Ты же дочка Рэтча!

— Всё верно, — с притворной доброжелательностью ответила Джессика, — я пишу статью о вас, мистер Гризли, и о вашем бизнесе. В таких делах комментарии жены и её близких — самые важные. Они помогают раскрыть личность фигуранта со всех сторон.