Книга Неизлечимая меланхолия Эмилии Лестер, страница 113 – Ли Льеж

Миссис Споук ошеломлённо молчала. Вида у неё был настолько смущённый и ошарашенный, что это даже не вязалось с обликом почтенной матроны шестидесяти лет. Она выглядела так, будто её поймали на чём-то слегка постыдном, на чём-то, что она тщательно скрывала — но теперь, когда разоблачение было неминуемо, она испытывала радость от того, что ей не нужно больше таиться.

Эмилия продолжала ничего не понимать.

— Конечно, мы с радостью примем вас в свой круг, — видя, что Эмилия молчит, Джин торопливо поддержала синьору. — Мы собираемся по понедельникам, миссис Споук. Вы можете прийти просто выпить с нами чаю, это ни к чему вас не обязывает. А мисс Лестер расскажет вам, кто мы и чем занимаемся. Правда, Эмилия?

— Ну конечно! — спохватилась та и захлопала крыльями. — Мы очень рады всем дамам, которые… с которыми… словом, если у нас совпадают ценности. Ценности не только в бриллиантах, они в душе и… в поступках… А эта красивая леди на портрете — вы в юности? Или, может быть, это ваша мать?

Лицо миссис Споук дрогнуло и стало вытягиваться вниз: лоб собрался поперечными морщинами, глаза широко раскрылись, а рот сжался в точку. Ещё удивительнее, что лицо вдовы Гарибальди обрело такое же выражение. И даже Джин, обернувшись, посмотрела на подругу с испугом.

— Ну, Эмилия, — медленно проговорила синьора, — на этот раз вы превзошли сами себя.

Мисс Лестер ощутила испарину, выступившую на лбу, и нервно смахнула её рукой.

— Я что-то сказала не так?

Она растерянно улыбнулась, но не увидела ответной улыбки ни на одном из обращённых к ней лиц. Только красивая дама на портрете, сверкая нарисованными бриллиантами, улыбалась спокойно и чуть насмешливо.

— О боже, — дошло до Эмилии, — это… это…

— Это леди Саммерфорд, ваша так называемая тётя, — сухо сказала миссис Споук, — а теперь уходите отсюда, все трое. Беатрис! Что с тобой случилось… Мне стыдно за тебя!

Вдова Гарибальди лишь горько вздохнула и подняла обе руки в примиряющем жесте, как бы соглашаясь, что дискутировать больше не о чем. Она дала волю гневу лишь тогда, когда дверь пансиона захлопнулась за её спиной — и захлопнулась со звуком, означающим, что для их злополучной троицы все дела в этом заведении окончены навсегда.

— Боже, Эмилия! — взревела вдова Гарибальди, перепугав лошадь и заставив сонного возницу подпрыгнуть на козлах. — Как вы могли не узнать собственную тётю!

— Но я же её никогда не видела! — чуть не плача, простонала Эмилия. — Я просто пыталась поддержать разговор!

— Нужно молчать, если не знаешь, какое слово станет для тебя роковым! — вдова тряслась от ярости. — Из всех возможных глупостей вы сказали самую неуместную. Кто теперь поверит, что вы настоящая племянница леди Саммерфорд, а не самозванка⁈

— Так я и есть ненастоящая! Я совсем не знала леди Саммерфорд, я её не помню, я даже не задумывалась о том, как она выглядит… — Эмилия почувствовала резкую потребность сесть куда-нибудь и дать волю слезам, но садиться было некуда, кроме как в коляску вдовы Гарибальди или на клумбу перед пансионом.

— Миссис Гарибальди, — примирительница Джин вмешалась в разговор, чтобы не дать ему перерасти в ссору. — Я не совсем поняла… Разве миссис Споук была знакома с леди Саммерфорд? Но что могло их связывать?

— Помощь женщинам, попавшим в беду, что же ещё, — вдова Гарибальди продолжала тяжело дышать, но побитый вид Эмилии уже заглушил вспышку её гнева. — В прошлый раз мы с вами были слишком заняты поисками мисс Незер, чтобы обратить внимание на некоторые факты… Но потом я догадалась. И портрет леди Саммерфорд в гостиной расставил все точки над i. Она была покровительницей этого пансиона, ясное дело.