Книга Чужой престол, страница 96 – Аннa Шнайдер

Удивляло, как сам он умудрялся казаться почти невозмутимым, чувствуя к ней всё это…

— Могу я сесть, ваше высочество? — И голос Роланда тоже казался вполне спокойным. — Хм… хотя у вас тут некуда садиться. Тогда, пожалуй, постою.

— Почему же, садитесь, — возразила Анастасия, продолжая разглядывать свои ладони. — Кровать же застелена, на ней можно сидеть.

— Боюсь, что это не слишком прилично.

— Не слишком… Давайте тогда так.

Принцесса поднялась с места и опустилась на пол, прислонившись спиной к кровати. И вопросительно посмотрела на канцлера, который стоял в двух шагах от неё и взирал на это с удивлением.

— Так приличнее?

Фокс хмыкнул и тоже сел на пол, скрестив ноги. Улыбнулся — весело и задорно, по-мальчишески, из-за чего у Анастасии на мгновение перехватило дыхание, и произнёс:

— О да, так намного приличнее. Защитник, представляю, что сказал бы на подобное король Фредерик…

Король Фредерик, не отец. Анастасия давно заметила, что канцлер почти никогда не называет умершего монарха отцом и уж тем более папой.

Впрочем, это не удивительно.

— И что бы он сказал?

— Сказал бы, что я свихнулся. Хотя он начал бы говорить подобное не сейчас, а намного раньше — как только я задумал посадить на трон Огдена вместо его старших братьев.

— Думаете, король был бы недоволен?

— Фредерику нравилось, чтобы всё было так, как он хочет, — усмехнулся Роланд. — Он хотел видеть королём Тедеона. Причина проста — у его старшего сына было больше сторонников, а чем больше сторонников, тем проще править страной. Вы познакомились сегодня с Верховным судьёй — он один из ярых защитников Тедеона.

— Правда? — откровенно удивилась Анастасия и задумалась. — Надо же… А мне он показался разумным.

— Он и есть разумный. Подумайте, принцесса: старший сын всегда имеет более крепкие права, чем последующие отпрыски, даже по закону о престолонаследии предпочтительнее первый сын, на крайний случай — второй, а третий и последующие даже не упоминаются. Понимаете? С точки зрения Верховного судьи, Огден вообще не имеет прав на престол. Как и Грегор, впрочем. Да, думаю, судья догадывается о моём происхождении, поэтому считает, что единственный наследник Фредерика — Тедеон. И зачем нужны перевороты, разброд и шатание, если можно просто посадить его на трон и успокоиться? Он для многих был бы идеальным правителем.

— Потому что не правил бы сам? — понимающе фыркнула принцесса, и канцлер кивнул.

— Именно. Такой король удобен тем, кто находится в его тени. Более того, предполагаю, что сразу после коронации Тедеона меня тоже аккуратно убрали бы. Может, не сразу, но уничтожили бы обязательно.

— Думаете, кто-то до сих пор мечтает вернуть Тедеона в столицу и сместить Огдена? — серьёзно поинтересовалась Анастасия, и Роланд подтвердил:

— Даже не сомневаюсь в этом. Хотя, на мой взгляд, вряд ли это Верховный — он для подобного слишком чтит букву закона. До переворота ещё можно поспорить, после — живём с тем, что есть. Поэтому Бивиус заинтересован в том, чтобы вы с Огденом скорее поженились. На его памяти это второй переворот — хотя первый был более кровавым, — и Верховный откровенно недоволен. Прямо мне об этом говорил.

— Недоволен Огденом?

— Всем, — передёрнул плечами канцлер. — Бивиус не понял, зачем я всё затеял, какой в этом был смысл. С его точки зрения, конечно, никакого. А вот с моей… И да, ваше высочество, — король Фредерик от того, что я творю в последние несколько месяцев, точно не пришёл бы в восторг. Но он, по большому счёту, сам виноват.