Книга Видящая, страница 91 – Аннa Шнайдер

К пяти часам дня Дайд, чувствуя себя напряженным и взвинченным, как почти полгода назад в День Альганны, направился в Императорский театр.

В зале для переносов Гектора встречал лично Бирион Вандаус. Как всегда, одетый с иголочки, с вежливо-восторженной улыбкой и аккуратно подстриженными тоненькими щегольскими усами. Таракан, как есть таракан!

— Добрый вечер, – поздоровался Дайд, пожимая директорскую ладонь. Она была теплой, влажной и очень неприятной на ощупь. – Безумно рад, что вы позволили мне прийти сегодня и отдохнуть. Признаться, я изрядно устал, несмотря на весь свой так называемый отпуск.

— Отпуск, как я понимаю, вышел неудачным, – дружелюбно хмыкнул Бирион, и Гектор с трудом удержался от того, чтобы хлопнуть себя по лбу.

Он всегда воспринимал Вандауса как искреннего человека, не умеющего по-настоящему скрывать своих чувств. Дайд не считал его актером. И как же он ошибался! Этот таракан был воистину гениальным лицедеем, притворщиком похлеще Аарона. Брату императора не нужно было постоянно думать о том, как обмануть эмпатию его величества, Вандаусу же следовало научиться делать это мастерски. И не менее мастерски строить из себя человека, которого не интересует ничего, кроме искусства. А ведь достаточно было просто опросить университетских преподавателей: все как один отзывались о Бирионе как о крайне амбициозном и безумно талантливом артефакторе, который зачем-то променял головокружительную карьеру ученого-изобретателя на не менее головокружительную карьеру сначала помощника директора, а затем самого директора Императорского театра. И ведь в сторону Вандауса повело именно тогда, когда он начал общаться с Аароном…

— Вольф, конечно, гениальный драматург, – говорил между тем Бирион, шагая по коридорам театра по направлению ко входу в зрительный зал. – Каждая его пьеса становится безумно популярной, постоянно полный зал. Я боялся, что из-за отстранения Элен мы и половины зрителей не наберем, но ошибся. Все билеты на «Сеть» раскуплены, и это прекрасно! В последнее время нашему театру приходится ой как непросто.

— Да? А с чем это связано? – живо поинтересовался Гектор, разглядывая собеседника.

Он не чувствовал в нем ни малейшей фальши, в отличие от той же Элен, рядом с которой Дайд всегда ощущал, что она не живет, а играет. Бирион был абсолютно естественен, и, если бы не светло-серые глаза, в которых было куда меньше эмоций, чем в остальном лице, Гектор, пожалуй, заподозрил бы, что в очередной раз ошибся.

Вандаус поморщился, фыркнул.

— «Варьете Родерика». Слышали, может? Музыкальный театр на окраине столицы. Активно набирает популярность. Там нет классических спектаклей, зато есть дурные современные пьески, в основном детективы и комедии. Ничего серьезного, все развлекательного характера, но и цены, конечно, далеки от наших.

— А вы смотрели их спектакли? – спросил Гектор, припоминая, что вроде бы именно в «Варьете Родерика» служит нынешняя любовница его высочества Арчибальда.

— Смотрел, – грустно вздохнул Вандаус. – И очень хотел бы сказать, что они ужасны, но… увы, нет. Это интересно, современно, вдохновляюще и смело. Однако я не могу ставить ничего подобного в Императорском театре! Поэтому я и попросил Вольфа написать пьесу в духе «Варьете Родерика», но такую, чтобы нам за нее потом не набили физиономии театральные критики. Что-нибудь современное, но не просто развлекательное, а с моралью хоть какой-то.