Книга Пёс императора, страница 61 – Аннa Шнайдер

Тайра застыла, повторяя про себя еще раз это слово. Мужчиной. А что, если попытаться воздействовать на него, как на мужчину?

И Тайра, приняв решение, потянулась к вороту платья.

Одна пуговица, другая, третья. Сначала он просто смотрел, но, когда девушка расстегнула четвертую и потянула ткань в сторону, почти по-человечески протянул:

— Мм! – И ткнулся носом в ладонь Тайры.

— Хочешь еще? – шепнула девушка, погладив кружево белья. – Снять это?

— Мм! – подтвердил пес нетерпеливо, и Тайра, внезапно смутившись до жара в щеках, дернула кружево вниз. Ткань послушно сползла, обнажив одну грудь, и теплый воздух коснулся нежно-розовой кожи маленького соска.

В следующее мгновение пес, замотав головой, застонал и исчез, и Тайра осталась одна, не понимая, что все это значило, и не ведая, что в эту самую минуту проснувшийся посреди ночи главный дознаватель Альганны, прижав ладонь ко лбу, пытается не выпустить из собственной памяти стремительно ускользающий сон. Но сон уходил, забывался, растворяясь в окружающей тьме, как и раньше, в течение целых пятнадцати лет до этого.

Гектор терпеть не мог это состояние: когда просыпаешься и хочешь вспомнить, что же тебе снилось, а вспомнить не способен. Он помнил только, что во сне злился, а потом волновался, чего-то желая то ли увидеть, то ли потрогать, но на этом – все. Пустота. Это раздражало, и Гектор даже выкурил на нервной почве две сигары подряд, ломая голову над загадкой сна, но не помогло. И молоко не помогло, и холодный душ – память продолжала упрямо молчать, не подбрасывая ни одной картинки.

«Может, поинтересоваться у Ив, что все это значит? – подумал Дайд, хмуро поглядев на браслет связи. До будильника оставалось полчаса, и ложиться обратно спать не было никакого смысла. – Не первый раз ведь такое, что сон не могу вспомнить».

Поколебавшись, Гектор решил, что этот вопрос все же не стоит беспокойства шаманки. Он и так в последнее время постоянно наведывался с консультациями, за которые Ив отказывалась брать деньги, и тревожить ее лишний раз не хотелось. Да и с чего он вообще решил, что там, во сне, было нечто важное? Наверняка ерунда какая-нибудь. И вместо того, чтобы думать о каких-то снах, лучше подумать о реальной жизни.

Решив так, Гектор отправился на кухню завтракать, и по пути его взгляд невольно упал на комод, где стоял магпортрет Карлы. Улыбающаяся сестра тискала щенка белого риамского дога, которого ей подарили за месяц до гибели, поэтому воспитать его должным образом она не успела. Дрессировкой занимались они с Урсулой, и в итоге из Мальта – так звали щенка – получился прекрасный пес, который однажды спас Гектору жизнь.

Дайд на минуту застыл перед портретом, глядя даже не на Карлу, а на Мальта. Кольнуло сердце, и это не было привычным сожалением от потери верного друга – нет, это было что-то совсем другое. Но что, Гектор так и не смог определить, и, вновь разозлившись на свое глупое беспамятство, пошел на кухню, оставляя позади магпортрет с вечно улыбающейся Карлой – девушкой, которая никогда не постареет.

Карла Дайд

В комитет Гектор перенесся около семи утра и, поднявшись к себе, вдруг вспомнил, что у Роджера сегодня должен быть выходной, но из-за вчерашнего задания отчитаться по подозреваемым Финли наверняка придет на работу. Интересно, успел ли он за сутки успокоиться и понять, что Дайд никогда не смог бы использовать Кэт, а сама Кэт, несмотря на мягкость характера, не позволила бы себе легкомысленной внебрачной связи, или у Роджера до сих пор мозги набекрень? Гектору хотелось верить, что Финли сегодня будет вести себя лучше, иначе окажется, что он серьезно ошибся в сообразительности своего заместителя. Даже с учетом влюбленности, действующей на эту самую сообразительность, – все равно ошибся.