Книга Жизнь на двоих, страница 214 – Аннa Шнайдер

С самого утра София чувствовала себя мертвой и беспомощной, но приходилось улыбаться и придумывать занятия для детей. Придумывалось с трудом, потому что ничего не хотелось – только лечь и умереть поскорее.

Сердце ее рвалось на части, когда она думала о том, что придется уехать из дворца в течение суток. И отговорить Арена не получится: он слишком боится за ее жизнь и не станет рисковать.

Защитница, зачем ей эта жизнь, если его в ней не будет?!

— Софи, – Агата, которой было разрешено сегодня и завтра не учиться, а играть и выздоравливать, заглянула ей в глаза с детской серьезностью, – что с тобой? Тебе плохо. Почему тебе плохо?

— Опять не удержала щит, – пожурила ее София без злости, но наследница покачала головой:

— Я специально его сняла. Хочу разобраться, что случилось.

— Твой папа будет ругаться.

— Папа сам так делает, – фыркнула девочка. – Расскажи, что произошло, мы с Алексом переживаем.

— Да, – кивнул мальчик, тоже глядя на Софию. Конечно, он ничего не чувствовал, но безоговорочно доверял сестре во всех без исключения вопросах.

Они с Ареном не обсуждали, как она будет прощаться с детьми, потому что при мысли об этом им обоим становилось тошно. Так что София приняла решение сама, усадив обоих воспитанников себе на колени и погладив их по волосам.

Очень хотелось заплакать.

— Мне нужно уехать. И я, скорее всего, не вернусь.

Агата и Александр молчали, серьезно глядя на нее, и походили на Арена в этот момент так же сильно, как она походила на Вано.

— Поэтому мне грустно, – продолжала София, сжимая ладошки обоих малышей.

— А ты можешь не уезжать? – спросила Агата с печалью и шмыгнула носом. – А?

— Не могу.

— Совсем-совсем? – всхлипнул Алекс.

— Совсем.

Дети были очень расстроены, но пока не плакали.

— Мы не хотим, чтобы ты уезжала, – сказала Агата тихо, и ее брат сразу закивал. – У Вирджинии родились внуки. А у тебя что случилось, Софи?

— Ничего страшного. Но я должна уехать, – повторила она, не в силах придумывать легенды. – Просто… должна.

Алекс выпятил губу, явно готовясь разрыдаться, а Агата, помешкав, произнесла:

— Я понимаю. Ты уезжаешь, потому что любишь папу.

В голосе девочки звучала недетская серьезность, и София, пораженная до глубины души, не сразу нашлась с ответом.

— Да, – прошептала она в конце концов. – Только не говори об этом никому, Агата.

— Не буду, – помотала головой девочка. – Но ты же нас не забудешь, да, Софи?

— Ни за что, – уверила их София, и тут Александр не выдержал – разревелся в голос, широко открывая рот и прижимая к глазам маленькие кулачки.

Вернувшись от Ванессы, Арен позвал к себе Гектора, и пришедший на совещание Дайд в первые мгновения смотрел на императора так, будто ожидал, что он собирается немедленно умереть.

— Со мной все в порядке, – сказал Арен на всякий случай, и дознаватель скептически дернул губой.

— Ваше величество… – проскрипел Гектор негромко. – Вы можете меня уволить, если я ошибаюсь, но я более чем уверен, что в ближайшее время покушений на вашу семью не будет. Ни на кого, особенно на детей. Это проклятие было последним отголоском деятельности Аарона.

— Сомневаюсь.

— Это неудивительно. Но послушайте, пожалуйста, что получается. В прошлом году, незадолго до Дня Альганны, ваш брат поставил на Агату и своего ребенка проклятие – на тот случай, если все же проиграет. Я полагаю, в подробности этого он никого не посвящал, скрывая шаманский дар и от своих соратников, но, вполне вероятно, попросил их в случае его гибели попытаться достать девочку. Это предположение, но я думаю, оно верное, и собираюсь использовать эту информацию для того, чтобы расколоть наконец Арвена Асириуса. Аарон погибает, известных членов его шайки арестовывают, остаются последователи второй волны. Пока мы можем сказать со стопроцентной вероятностью, что в эту волну входил Виго Вамиус, ныне покойный, остальные – под вопросом. Я считаю, Асириус был ведущим специалистом по артефакторике и изготовителем всех тех чудес, с которыми мы столкнулись во время расследования. Еще кто-то должен работать или просто находиться на связи с Императорским театром. И, наконец, глава второй волны заговорщиков, отдававший приказы Вамиусу и обладающий влиянием как в обществе, так и во дворце. Круг людей, подходящих под это определение, довольно-таки узок.