Книга Жизнь на двоих, страница 199 – Аннa Шнайдер

Мерзко.

София рядом зашевелилась, потянулась и, обняв его, шепнула:

— Опять ты рассуждаешь о всяких гадостях.

— И не даю тебе спать, – хмыкнул Арен, целуя ее и замирая от общей нежности, в который раз не зная, как отделить себя от Софии.

— Да что я, ты себе спать не даешь. – Она вздохнула и погладила его по груди. – Как Агата чувствовала себя вечером? Днем она почему-то была немного вялой.

— Вечером тоже. Возможно, это из-за эмпатии, так случается, если слишком долго ощущать чужие эмоции в большом количестве. Посмотрим, что будет сегодня. А у тебя так и не получается создать родовой щит?

— Нет, но Вано пока не теряет надежды.

— Это правильно. Давай я расскажу о родовой магии то, что недавно выяснилось, вдруг поможет. Все равно ведь не спим.

— Значит, сил нет на что-то более интересное? – протянула София со смешком, и Арен даже в темноте рассмотрел ее лукавую улыбку и блеск ласковых глаз.

— Боюсь, что да, – признался он, тоже улыбнувшись. – Иначе мне завтра придется весь день провести в обнимку с подушкой. Слушай и запоминай, Софи. Я не буду запечатывать это знание, но о нем, конечно, никому нельзя рассказывать. Даже Вано и твоей маме.

— Я понимаю.

Арен быстро поведал Софии про письмо, доставшееся ему в наследство, где рассказывалось о Бездне, о поисках Рона и Эн, о Венце и Геенне, оказавшейся множеством абсолютных энергетических щитов.

София слушала молча, и лишь легкая дрожь и похолодевшие эмоции выдавали ее волнение.

— Это действительно ужасно, – произнесла она негромко, когда император закончил. – Такая жертва… Я понимаю, но становится не по себе. Они, получается, не живы, но и не мертвы до конца. Помнишь гимн охранителей? «Горит, не погаснет огонь наших душ, горит это пламя навечно. Мы – щит, мы – граница, мы – смелость и дух, мы – братья и сестры, мы – вечность».

— Помню.

— Он ведь такой древний, этот гимн. Может, его сочинили, еще когда помнили о том, что такое Геенна? Кстати, – София нахмурилась, – а почему об этом все забыли? Все-таки столько погибших…

— Теперь можно лишь предполагать, но я думаю, действительно почти все знающие пожертвовали собой. А оставшиеся стремились побыстрее внедрить легенду о Защитнике и Защитнице, и об Альго – потомках богов. И земли объединили, чтобы легче было с демонами бороться. Возможно, лет сто после тех событий еще жили люди, что-то помнившие, и сочиняли какие-то сказки и истории, но прошло уже больше тысячи лет, Софи. Кроме того, я не исключаю, что Алаистер поставил на всех, оставшихся в живых и посвященных в тайну, печать молчания. Это скорее всего.

— Да, ты прав. Знаешь, чего я еще не понимаю? Почему было не использовать одно и то же заклинание? Я про формулы на Венце, которые читались перед самосожжением. Благодаря им аристократы и получили свою родовую магию, как я понимаю – закрепившись на Венце, они со временем закрепились и в крови. Но почему это было не одно и то же заклинание?

— Я задавал этот вопрос Рону. Все очень просто, Софи. Формула, записанная на артефакте множество раз, будет настолько усилена, что он просто не выдержит, взорвется. Поэтому одно и то же заклинание не писалось больше пяти раз.

— Ага. А твоя родовая магия? Почему эмпатия и возможность заходить в огонь? Ведь, как сказал Рон, формулы кровной магии Альго на Венце не записаны.