Книга Жизнь на двоих, страница 180 – Аннa Шнайдер

«И он был не просто магическим – он был связующим, – объяснял Рон накануне. – Обеспечивал связь между отцом и детьми. Но это, естественно, работает только с теми родами, которые записаны на Венце. Связь между Геенной, Венцом, заключением брака и родной кровью дает нам родовую магию».

Значит, Арен все сделал правильно, когда прописал в законе передачу титулованной фамилии супругу независимо от пола. В том случае, если неаристократ женился на аристократке, в свидетельстве о браке должна была указываться титулованная фамилия. Правда, таких браков за прошедшие месяцы зарегистрировано не было, пока все боялись, зная, что родовая магия передается по отцу, но все когда-нибудь случается в первый раз. Во время ритуала в храме Защитника произносятся обе фамилии, но всегда уточняется, какую именно будет носить будущий ребенок, и, если она записана на Венце, это должно сработать как признание рода. И у ребенка, родившегося у подобной пары, должна быть кровная магия, если Рон и Эн ни в чем не ошиблись.

«Мы не нашли на Венце никакого указания на то, что родовые заклинания передаются именно по отцу, – сказал Янг. – Значит, можно и по матери передать, надо только соблюсти остальные условия».

Но все-таки интересно – почему родовая магия пробудилась у Софии? Это Арен с Роном и Эн обсудить не успел. Впрочем, не страшно – сегодня вечером он с ними опять увидится.

Чтобы уснуть, София выпила успокоительную микстуру, но она ей почти не помогла – полночи девушка ворочалась, перекладывала подушку из угла в угол, переворачивала ее, стояла сначала у окна, а затем – у камина и уснула ближе к утру, доведя себя до полного изнеможения.

Больше всего она боялась, что Арен решит отказаться от их отношений, и корила себя за грустные эмоции, которые не смогла сдержать, когда он лежал здесь, рядом с ней. Она пыталась, изо всех сил пыталась думать о чем-то хорошем, но в голову все равно лезло одно и то же.

«Он сейчас уйдет к своей жене, и неизвестно, когда ты увидишь его опять».

Это не было ревностью или злостью, даже досадой не было – только грустью, но этой грусти Арену должно было хватить, чтобы решить, будто он ее мучает. И как объяснить, что это не так? Как сделать так, чтобы он не терзался?..

Когда прозвонил будильник, Софии показалось, что она и вовсе не спала, настолько разбитой себя ощущала. Девушка встала с постели, умылась, но, вместо того чтобы спуститься к завтраку в столовую, шагнула в камин и начала строить пространственный лифт в кабинет императора, зная, что по утрам Арен находится там примерно полтора часа – с половины седьмого до восьми.

София не ошиблась – он был в кабинете и, как только она вышла из камина, поднялся, хмурясь, и от эмоций его веяло ледяным отчаянием, которое кололо ей грудь, резало, словно кинжалами.

Она подошла ближе и обняла его, прижавшись щекой к груди и прислушиваясь к стуку сильного сердца.

— Софи, – шепнул Арен, и его ладонь коснулась ее волос на затылке, погладила и переместилась на шею, – что случилось?

София улыбнулась, вздыхая. Теперь, когда она обнимала императора, все тревоги ушли, будто их и не было.

— Я хотела сказать тебе кое-что. – Она подняла голову и посмотрела ему в глаза. – Знаешь, когда жена провожает мужа-охранителя на бой с демонами Геенны, она тоже страдает. Но кто виноват в этих страданиях? Муж? Или все-таки Геенна?