Книга Осколки чужой души, страница 12 – Айрена Стея

Но задержка с ответом —

была не случайной.

Он уже начал складывать картину.

И она ему не нравилась.

Когда это началось —

он понял сразу.

Не по словам.

По ней.

По тому, как она изменилась.

Как её взгляд ушёл внутрь.

Как дыхание сбилось.

Он оказался рядом быстрее, чем подумал.

Инстинкт.

Чистый.

Не рациональный.

Он схватил её за запястья.

И в этот момент почувствовал.

Холод. Не её. Другой.

Чужой.

Остаток души.

Он знал это ощущение.

И это подтверждало худшее.

Он удерживал её.

Но не только физически.

Фокусировал.

Привязывал к реальности.

К себе.

— Смотри на меня.

Она смотрит.

Значит — не потеряна.

Пока.

Во дворе он уже был собран.

Холоден. Чёток.

Здесь не было места эмоциям.

Только контроль.

Он говорил спокойно.

Последовательно.

Смотрел, как она реагирует.

Как ищет границу.

Как почти теряет её.

И в тот момент, когда она пошатнулась — он поймал её.

Руки легли на её плечи.

Жёстко. ТТочно.

И в этот момент что-то пошло не так.

Не в ней. В нём.

Он почувствовал её слишком отчётливо.

Тепло под его пальцами.

Напряжение мышц.

Дрожь, которую она пыталась скрыть.

И реакцию. Свою.

Он сжал пальцы сильнее. Чуть.

Не давая себе времени осознать.

"Соберись."

Но это не было только контролем.

Это было привязкой.

Он удерживал её не только для тренировки.

Чтобы она не исчезла.

И это было лишним.

Опасным.

Он наклонился ближе.

Слишком.

Но не отступил.

— Не отпускай себя.

Его голос стал ниже.

И он сам это услышал.

Она отвечает.

Держится.

И в этот момент он понимает — она может.

Сильнее, чем он ожидал.

И это… привлекает.

Он отстраняется только когда она справляется.

Сразу. Резко.

Как будто этого достаточно, чтобы вернуть границу.

Но нет.

Ощущение прикосновения остаётся.

И это раздражает.

Потому что он не должен это чувствовать.

Когда она открывает глаза — он уже снова тот же.

Сдержанный.

Холодный.

Почти.

Но взгляд выдаёт больше, чем он хотел.

Уважение и гордость.

Он кивает.

— Да.

И это не просто оценка.

Это признание.

Для него — больше, чем слова.

Она усмехается.

Пытается скрыть напряжение.

А он… почти улыбается.

Почти.

И ловит себя на том, что

хочет увидеть это снова.

Её реакцию. Её борьбу.

Её силу.

И это уже не просто наблюдение.

Это вовлечённость.

Которой не должно быть.

Когда она смотрит на него — он это чувствует.

Слишком прямо.

Слишком открыто.

И понимает — она начинает ему доверять.

Постепенно.

Неосознанно.

И это усложняет всё.

Потому что теперь

он не сможет действовать только как раньше. Холодно. Расчётливо.

Потому что теперь в уравнении есть она.

И он уже сделал первый шаг

за пределы дистанции.

И впервые за долгое время

он не думает, как ее использовать.

Он думает — как её не потерять.

И это — самая опасная мысль из всех.

АРИНА.

Вечер в доме Эйрвеллов был слишком правильным.

Слишком тихим.

Словно стены знали, что происходит, но предпочитали молчать.

Высокие своды гасили любые звуки, превращая шаги в приглушённый шёпот.

Слуги двигались почти бесшумно, как тени — выверенные, незаметные.

Этот дом жил по правилам.

И сегодня эти правила стали особенно острыми.

Арина стояла перед зеркалом, глядя на своё — не своё — отражение.

Серебряные волосы были аккуратно уложены, каждая прядь лежала идеально, будто подчиняясь невидимой руке.

На плечах — тёмное платье с тонкой вышивкой, узоры которой напоминали переплетённые ветви или нити.