Книга Сюрприз в сугробе. Замуж за Морозко, страница 81 – Ника Мур

Толпа соседей, еще секунду назад азартно торговавшаяся за мои ленты и кокошники, замерла. Дебет и Кредит, четко считав моё настроение, разошлись веером, перекрывая выходы со двора. Неустойка же, верная своей кличке, немедленно принялась «штрафовать» корзинку с пирожками, которую Агафья-солоношница опрометчиво поставила на ящик.

— Ма-а-арфушенька… — простонала Маманя, сползая с табуретки. Её нарядный платок съехал на брови, придавая ей вид сильно пьющего пирата. — Доченька… Живая! А мы-то… мы-то помин справлять собрались! Купец вот, Савелий-свет-Иванович, из милости согласился ветошь твою забрать, чтоб нам на свечи хватило…

— На свечи, говорите? — я сделала шаг вперед, и толпа непроизвольно качнулась назад. — Судя по ценникам, которые я видела с пригорка, вы планировали осветить этими свечами как минимум половину княжества. Иван, обеспечь периметр!

Иван-медведь, сопевший у меня за спиной, выдал такой вибрирующий рык, что у Савельева затряслись не только щеки, но и пуговицы на кафтане. Медведь встал на задние лапы, поправил когтем красную ленточку на плече и привалился к забору, скрестив лапы на груди. Вид у него был такой: «Я очень голодный, а вы очень похожи на десерт».

— Батюшки… — прошептал кто-то в толпе. — Медведь-то… с ленточкой. Марфутка лешего приручила! Ведьма!

— Я не ведьма, я кризис-менеджер, — отрезала я, подходя к Савельеву. — Значит так, Савелий Иванович. Поднимаем с земли мой сарафан. Сдуваем пылинки. И кладем обратно в сундук. Медленно. У Ивана сегодня был плохой завтрак, он очень чувствителен к резким движениям.

Купец, дрожащими руками, подхватил розовую парчу.

— Так я же… я же по совести… Агафья Тихоновна сказывала — сгинули девки…

— Ошибочка в расчетах, — я выхватила у него сарафан. — Дебиторская задолженность по вашему совести сейчас зашкаливает. Настя, принимай имущество. Проверяй комплектацию по описи.

Настя, сияющая и преображенная, соскочила с Кредита. Соседи ахнули. Если меня они еще узнавали по командному басу, то Настеньку, расправившую плечи и переставшую прятать глаза, приняли бы за заезжую боярыню, если бы не знакомый сарафан.

— Всё здесь, сестрица, — звонко ответила она, принимая вещи. — Только теплицу… Гляди, что сделали!

Я повернулась к своему «инновационному центру». Сердце агронома облилось кровью. Две рамы были выбиты — видимо, их пытались демонтировать ломом. Грядки с ранним укропом были безжалостно вытоптаны, а один из углов теплицы вообще начал заваливаться.

— Вредительство, — тихо сказала я, и в моем голосе зазвенели сибирские морозы. — Умышленная порча производственных мощностей. Савельев, это твоя работа? Хотел склад под огурцы обустроить на руинах моего стартапа?

— Да я… я только… — купец попытался бочком-бочком просочиться к выходу, но Дебет преградил ему путь, предупреждающе лязгнув зубами.

— Стоять! — рявкнула я. — Иван, проведи процедуру принудительного досмотра. Кажется, у нашего партнера в кармане застряло что-то, принадлежащее холдингу.

Медведь с готовностью шагнул к купцу. Савельев взвизгнул и выронил из-за пазухи тяжелый кошель и… пачку моих шелковых лент.

— Это… это на память! — заскулил он.

— Память у тебя будет короткая, если сейчас же не начнешь отрабатывать ущерб, — я подобрала кошель. Весомо. Серебро. — Это пойдет в фонд восстановления объекта «Зимняя Сказка». А лично ты, Савелий, завтра в восемь утра явишься сюда с плотницким инструментом. Будешь работать на лесоповале и монтаже второй очереди теплицы. Бесплатно. За еду. И едой будет та самая моченая репа, которой ты торгуешь, — чтобы осознал глубину своего падения.