Книга Сюрприз в сугробе. Замуж за Морозко, страница 37 – Ника Мур

Иван вздрогнул, схватил инструмент и с удвоенной силой вгрызся в грунт. Кажется, присутствие Настеньки подействовало на него как ведро энергетического напитка.

Тут из избы, кутаясь в три платка, выплыла Маманя. В руках она держала поварешку, которой размахивала как жезлом верховного жреца.

— Ой, батюшки! Ой, погубила парня! — заголосила она, увидев полураздетого Ивана. — Марфушенька, ты чего творишь-то? Он же ж простудится, он же ж помрет! Кто ж на калечном-то жениться… тьфу, кто ж его в мужья возьмет⁈ Гляди, пар из него идет, как из бани! Ванечка, сынок, бросай железку, иди поешь, я блинцов напекла!

Иван на секунду замер, соблазненный запахом блинов, но я вовремя вставила свое веское слово:

— Маманя, отставить несанкционированное кормление личного состава! — я преградила ей путь. — Иван находится в режиме «интенсивного роста компетенций». Если он сейчас поест, его кровь уйдет в желудок, а мне она нужна в мышцах. Хотите, чтобы он стал сильным и волевым? Не мешайте производственному процессу.

— Да какой процесс, иродка ты эдакая! — Маманя попыталась прорваться к «объекту». — Он же переломится! Гляди, руки-то дрожат!

— Это не дрожь, маманя, это вибрация успеха, — я отобрала у неё поварешку. — Идите, лучше проверьте, как там Зорька. Ей овес положен по штатному расписанию. А Иван получит еду только тогда, когда четвертая свая встанет в уровень. Это закон рынка.

Маманя ушла, причитая на всю деревню, что её дочь — ледяное чудовище, а Ванечку «приворожили каторжным трудом».

К вечеру, когда солнце начало садиться, окрашивая небо в тревожный алый цвет, двор преобразился. Четыре мощных дубовых столба торчали из земли, вбитые на совесть. Иван, абсолютно изможденный, сидел на одном из них, едва переводя дух. Рубаха его промокла насквозь, лицо было испачкано землей, но в глазах… в глазах горел непривычный огонь. Огонь человека, который сделал то, что считалось невозможным.

Я подошла к нему, критически осмотрела работу. Столбы стояли ровно. Уровень выдержан почти идеально — глазомер у Ивана оказался лучше, чем я ожидала.

— Неплохо, подрядчик, — я кивнула, стараясь не выдать удовлетворения. — Для первого релиза — приемлемо. Завтра переходим к монтажу каркаса.

Иван поднял на меня тяжелый взгляд.

— Сделал… — прохрипел он. — Видала? Микуле передай… что я… это…

— Микула сам увидит, когда у нас тут всё зацветет, — я протянула ему тулуп. — Одевайся. Иди на кухню. Настя тебе миску каши с двойным салом приготовила. Заслужил. Сегодня ты выполнил дневную норму на сто десять процентов.

Иван медленно поднялся, накинул тулуп. Его шатало, но он старался идти твердо. Проходя мимо Настеньки, он неловко кивнул ей, и та снова покраснела, провожая его взглядом, полным… ну, скажем так, не только сестринской заботы.

Я осталась во дворе одна. Тишина опускалась на деревню вместе с сумерками. Я подошла к одной из свай, коснулась шершавого дерева. Оно было холодным, но земля вокруг него словно пульсировала.

Я посмотрела на окно избы. Там, за чистым стеклом, на стене всё еще светились угольные линии чертежа. Мне показалось, что они стали ярче, переливаясь магическим голубым светом.

— Половина дела сделана, Мария Викторовна, — прошептала я сама себе. — Кадры зашевелились, инфраструктура заложена. Завтра вводим в эксплуатацию магический подогрев. Главное, чтобы Вечный Лед не выдал ошибку доступа.