Книга Сюрприз в сугробе. Замуж за Морозко, страница 30 – Ника Мур

Маманя в углу только горестно икнула. Для неё рушились основы мироздания. Её любимая доченька, которая раньше могла целый день пролежать на печи, выбирая самый крупный леденец, теперь рассуждала как налоговый инспектор на выездной проверке.

— Так, время экспозиции вышло, — скомандовала я, чувствуя, как маска начинает стягивать кожу. — Настя, тащи ковш. Будем проводить финишное ополаскивание. Но не просто водой, а той, что в сундуке Морозко за ночь подтаяла. Там ионы серебра и магический холод. Сузим поры до состояния «экстра».

Когда я плеснула себе в лицо ледяной, обжигающей свежестью водой, дух захватило. Кожа отозвалась покалыванием, словно тысячи маленьких иголочек принялись за дело. Овсяный скраб мягко отшелушил всё лишнее — и вековую пыль, и ту самую въедливую свеклу, и остатки сажи.

Я выпрямилась, вытираясь чистым льняным полотенцем, и посмотрела в медный таз.

— Ого, — вырвалось у меня.

Из полированной поверхности на меня глядела… женщина. Настоящая. Статная, с широкими скулами и ясным, волевым взглядом. Кожа стала ровной, матовой, с легким естественным румянцем — не тем ядреным, от которого хочется зажмуриться, а здоровым, как после долгой прогулки на лыжах. Даже Марфушины губы-вареники подтянулись и приобрели четкий контур.

— Батюшки-светы… — Маманя сползла с лавки на пол. — Это кто ж это? Настенька, гляди… Подменили! Точно подменили! Ведьмина это вода! Марфушенька, где ж ты⁈ Где ж кровинушка моя краснощекая⁈

Матушка запричитала так, будто я как минимум потеряла конечность, а не слой грязи.

— Маманя, прекратите сеанс необоснованной паники! — я повернулась к ней. — Это и есть я. Только без спецэффектов. Посмотрите на Настю.

Настя стояла рядом, робко ощупывая свое лицо. Она тоже преобразилась — кожа засияла, глаза на чистом лице стали еще огромнее. Из затюканной замарашки она превратилась в нежную, хрупкую красавицу.

— Я… я словно заново родилась, сестрица, — прошептала она, глядя на свои руки. — Словно тяжесть какая с лица сошла.

— Это сошел слой некомпетентности, — я удовлетворенно кивнула. — Так, бьюти-реформа завершена. Переходим к этапу социализации. Нужно показать обновленный бренд целевой аудитории.

Я накинула тулуп — теперь он казался мне не таким уж тяжелым, скорее солидным, — повязала платок аккуратным узлом под подбородком, избегая пафосных нагромождений, и решительно шагнула к двери.

— Настя, за мной. Маманя — на хозяйство. И не вздумайте искать свеклу, я её перепрятала.

Мы вышли на крыльцо. Февральское солнце ослепительно сверкало на свежем снегу. Мороз бодрил, но уже не казался врагом — теперь мы были в одной команде.

У забора, как и ожидалось, ошивался Иван. Он подпирал плечом новую калитку, лениво покусывая травинку и поглядывая на окна в ожидании «представления». Рядом с ним пристроились две местные кумушки — тетка Дарья и молодуха Фекла, главные ретрансляторы деревенских сплетен. Они что-то оживленно обсуждали, периодически тыча пальцами в сторону нашего дома.

— Гляди, Ваня, — донесся до меня голос Дарьи. — Сейчас выплывет чудо-юдо свекольное. Ох и наградил её Дед в лесу, говорят, она теперь вовсе умом тронулась, калитки есть велит…

Иван хохотнул, поправляя шапку.

— Да ладно вам, бабы. Марфутка — она хоть и с прибабахом, зато приданое…