Книга Сюрприз в сугробе. Замуж за Морозко, страница 139 – Ника Мур

— Романтик, — хмыкнула я, но сердце сладко сжалось.

Техническая часть была завершена. Логистика налажена, охрана на посту, враги нейтрализованы (один в тюрьме, другой в бочке). Завтра — запуск главного проекта моей жизни. И на этот раз пути назад нет. В смете не предусмотрена графа «побег».

— Надеюсь, я не забыла внести в план пункт «Счастливый конец», — прошептала я, глядя на лепестковый снегопад. — Хотя, с таким мужем и таким медведем… мы этот конец сами напишем. И заверим печатью.

Я спустилась вниз. Завтра я стану женой Бога Зимы. Но сегодня мне нужно было просто выспаться. Потому что даже богиням нужен здоровый цвет лица перед камерами.

Свадьба века и «Клубничный Король»

Утро главного слияния капиталов в моей жизни (в просторечии — свадьбы) началось не с пения птиц и не с нежных лучей солнца. Оно началось с того, что Маманя попыталась приколоть фату к моей голове с помощью сапожной шила, приговаривая, что «так надежнее будет, чтоб ветром не сдуло».

Я стояла посреди горницы, превращенной в филиал гримерки Большого театра. Передо мной вместо зеркала Настя держала огромный медный поднос, надраенный до такой степени, что в нем можно было рассмотреть каждый нервный тик на моем левом глазу.

— Маманя, отставить членовредительство! — я перехватила руку матери. — Мы крепим фату на шпильки, а не на гвозди! Это же голова генерального директора, а не стропильная балка!

— Да я ж для крепости! — всхлипнула Маманя, утирая слезы счастья краем передника. — Марфушенька, ты глянь на себя! Красота-то какая! Прямо царица полей!

Я посмотрела в поднос. Ну что сказать… Брендбук был соблюден до последней запятой.

На мне было то самое платье. Белое, расшитое речным жемчугом, с пышными рукавами и корсетом, который держал осанку лучше, чем страх перед налоговой. Но главным элементом был логотип. На груди, там, где у обычных невест бьется трепетное сердце, у меня красовалась вышитая рубиновым бисером клубника. А по подолу, золотой вязью, шел слоган нашего холдинга: «Слаще только любовь».

— Кернинг всё-таки поплыл на слове «любовь», — вздохнула я, поправляя складку. — Но для целевой аудитории сойдет. Настя, доклад по обстановке!

Настя, одетая в нарядное голубое платье (мой подарок за вредность и верность), вытянулась в струнку.

— Готовность номер один, Мария Викторовна! Лешие построились в каре у северных ворот. Волки надели бабочки из лопухов, сидят смирно, не воют. Иван лично проверил периметр — ни одного Савельева, ни одной мыши. Даже комары боятся залетать, такой там фон от Велемира идет.

— Отлично. А что с трансляцией?

— Яга на позиции! — доложила Настя. — Ступа заправлена, зеркало протерто.

Я глубоко вздохнула. Пульс — сто двадцать ударов в минуту. Давление — как в паровом котле. Я чувствовала себя не невестой, идущей к алтарю, а космонавтом перед запуском, когда обратный отсчет уже пошел, а ты вдруг вспоминаешь, что забыл выключить утюг на Земле.

— Ну, с богом… то есть, с Морозко, — я подмигнула своему отражению. — Макияж водостойкий?

— Яга заговорила, — кивнула Маманя. — Хоть реви, хоть в прорубь ныряй — не потечет.

— Тогда выступаем. Шоу должно продолжаться.

Я вышла на крыльцо. И мир взорвался звуками и красками.

Двор был неузнаваем. Грязь и слякоть исчезли, укрытые коврами из живого мха и цветов (Велемир расстарался). В небе, зависнув на высоте птичьего полета, болталась в своей ступе Баба Яга. В руках она держала «камеру» — огромное круглое зеркало на длинной палке, которое ловило магический сигнал.