Книга Сюрприз в сугробе. Замуж за Морозко, страница 119 – Ника Мур

— Савельев пуст внутри, — Велемир поднялся, и в его глазах я увидела отблески настоящей, холодной ярости Бога Зимы. — Жадность выела его душу. Он — идеальный сосуд. Он сам подписал контракт, даже не прочитав мелкий шрифт.

Я посмотрела на темную кромку леса.

— Значит, Савельев теперь не просто конкурент. Он — аватар. Биологическое оружие. И он не остановится, пока не сожрет нас.

— Или пока мы не уничтожим носителя, — жестко добавил Велемир.

— Ликвидация физического лица — это крайняя мера, — я потерла виски. — Но, боюсь, в данном случае — единственная. Нам нужна разведка. Я хочу знать, с какими силами мы столкнемся.

— Я знаю место, — Велемир кивнул в сторону леса. — Опушка Волчьих Ягод. Оттуда видно тракт. Я чувствую… вибрацию земли. К нам едет нечто тяжелое.

Мы оставили Настю и Маманю охранять пепелище (Маманя вооружилась ухватом и выглядела так, будто готова лично насадить Лихо на рога), а сами — я, Велемир и Иван-медведь — выдвинулись к лесу.

Опушка Волчьих Ягод представляла собой возвышенность, скрытую густым кустарником. Мы залегли в снегу. Иван-медведь, чья белая шкура в темноте сияла как прожектор, был немедленно замаскирован грязной рогожей, которую мы прихватили с собой.

— Лежи и не отсвечивай, — шепнула я ему. — Ты — сугроб. Стратегический сугроб.

Велемир достал из кармана плоскую льдинку и протер её пальцем. Льдинка сработала как линза ночного видения — изображение приблизилось.

На тракте, вымощенном укатанным снегом и грязью, показались огни. Много огней. Факелы чадили, разбрасывая искры. Слышался тяжелый топот коней и скрип полозьев.

Это был не просто караван. Это была маленькая армия.

Впереди ехал Боярин Свиньин. На этот раз он сменил свои пафосные золотые сани на боевой возок, обитый железом и медвежьими шкурами (Иван при виде этого тихо зарычал). Боярин был одет в кольчугу поверх соболей, что делало его похожим на бронированный самовар. За ним следовал отряд дружинников — человек тридцать, не меньше. Рожи у них были такие, что сразу становилось ясно: эти ребята не налоги собирать едут, а проводить зачистку территории.

— Тяжелая артиллерия, — прокомментировала я. — Региональная власть решила вмешаться лично. Свиньин понял, что юридически нас не взять, и перешел к силовому сценарию.

Но самое интересное происходило не в голове колонны.

Навстречу Боярину, прямо из леса, вышла фигура. Савельев. Но он уже не был тем суетливым купчишкой, которого я знала. Он двигался дергано, словно марионетка, у которой перепутаны нити. Его голова была неестественно запрокинута, а руки висели плетьми.

Свиньин остановил коня. Дружинники напряглись, хватаясь за рукояти мечей.

— Ты кто такой, холоп⁈ — рявкнул Боярин, явно не узнавая своего бывшего (пусть и негласного) партнера. — Где ягоды? Где девка? Почему у меня под ногами путаешься?

— Ягоды… — голос Савельева звучал так, будто кто-то перемалывал гравий в железной бочке. — Скоро… всё будет наше… или ничье.

Боярин брезгливо скривился.

— Пьян, что ли? Прочь с дороги, пёс! Я еду забирать своё!

И тут Савельев поднял руку. В его кулаке была зажата та самая черная печать. Он разжал пальцы. Печать не упала. Она впилась в его ладонь, словно живой клещ, и начала пульсировать.

— Смотри внимательно, Мария, — шепнул Велемир мне на ухо. — Началось.