Книга Иномирная акушерка ее величества, страница 122 – Юлия Зимина

В этот самый момент тяжелые входные двери с грохотом распахнулись. На пороге возник их единственный сын — Руперт.

Напыщенный, самодовольный парень двадцати пяти лет, одетый по последней столичной моде. Он родился у Торнтонов поздно, и именно поэтому родители холили и лелеяли его, сдувая пылинки. Парню позволялось абсолютно всё: он спускал отцовское (а точнее, казенное) золото направо и налево. И именно при помощи высоких связей отца Руперта не раз спасали из тюрьмы, когда он по пьяной лавочке зажимал какую-нибудь благородную девицу в темном углу или устраивал кровавые погромы в столичных увеселительных домах.

Увидев хаос, творящийся в гостиной, Руперт удивленно вытянул лицо.

— Это… что еще такое? — растерянно, слегка заплетающимся языком — видимо, снова после таверны — спросил он. — Отец, матушка, что происходит? Мы…

Но чиновник не дал ему договорить. Он в два прыжка подлетел к сыну, схватил его за грудки дорогого камзола и яростно зашипел прямо в лицо, обдавая запахом пота и страха:

— Немедленно заткнись и слушай меня внимательно! Живо иди в свою комнату и собирай всё самое ценное! Как только наступят сумерки, мы покидаем столицу. И больше сюда не вернемся. Никогда. Ты меня понял?!

Шок, исказивший самодовольное лицо сына, был бесценен. Парень побледнел, хмель из его головы выветрился в одночасье. Позади него громко, навзрыд всхлипывала мать, убиваясь по утраченному влиянию и невозможности вращаться в кругах знати. А перед ним стоял разъяренный отец, который, казалось, был готов прямо здесь и сейчас прибить их обоих.

Лорд Торнтон с ужасом и глухим раздражением осознавал, насколько его супруга оказалась бестолковой пустышкой, и как неудачно сын пошел умом именно в нее!

Сборы в особняке продолжались до самого вечера.

Сундуков, мешков и кожаных баулов набралось столько, что пришлось спешно готовить три больших экипажа. Украл заместитель казначейства за эти годы предостаточно — на безбедную старость хватило бы еще и внукам.

План был прост: в первом, самом неприметном экипаже будет сидеть он с семьей, а два остальных, с усиленной охраной из личных наемников, будут доверху забиты золотом, документами и драгоценностями.

Для лорда Торнтона сейчас было главным лишь одно — покинуть пределы столицы. Выехать за тяжелые кованые ворота города, раствориться в ночной темноте тракта, а там уже можно будет вздохнуть спокойно, затерявшись в южных провинциях, где власть императора не так сильна.

Да, в масштабном воровстве, которое продолжалось много лет, участвовал далеко не он один. Половина совета сидела на этих золотых потоках. Но на других чиновников, тех, с кем он делил награбленное, ему было сейчас глубоко плевать — пусть выпутываются сами. Главное — спасти свою собственную шкуру и свое богатство.

Густые сумерки наконец опустились на столицу, укрывая ее темно-синей пеленой. Экипажи осторожно, в полнейшем молчании загрузили во внутреннем дворе, стараясь не привлекать внимания. Семья Торнтонов спешно заняла свои места в первой карете, и кортеж направился к южным воротам столицы.

Внутри экипажа царил полумрак и давящая тишина, нарушаемая лишь перестуком копыт.

Заместитель министра казначейства сидел, устало прикрыв глаза и массируя пульсирующие виски. Краем уха он вынужден был слушать бесконечные, заунывные всхлипывания своей супруги, которая всё никак не могла успокоиться, убиваясь, что навсегда покидает светский двор.