Книга Принц в Бомбее, страница 73 – Суджата Масси

Первин хотела было объяснить подробнее, но тут вдруг раздался громкий стук в дверь.

Мустафа тут же подскочил к окну рядом со входом.

— Почтальон. – Он открыл дверь, взял пакет, поприветствовал вошедшего: – Адаб^[37], друг мой. Надеюсь, все у вас в порядке.

— Да. На моем участке все тихо, хотя почти все конторы закрыты. А если письмо не влезает в щель ящика, приходится нести его обратно. – Почтальон дотронулся до тяжелой сумки, притороченной к поясу. – Яздани через несколько минут тоже закрываются. Фироз сказал, лучше не нарываться на неприятности.

— Нам нужно еще оплатить кое-какие счета, а этот процесс лучше подсластить, – заметила Первин, бросив косой взгляд на отца.

— Отличная мысль! – согласился Джамшеджи, которому рабочий день был не в радость без печенья и пирожных. – Мустафа, не сходите, не принесете запас побольше?

— С удовольствием, – согласился Мустафа и пошел в заднюю комнату, где стояла шкатулка с наличностью.

Мустафа отправился на другую сторону улицы, Первин закрыла за ним дверь и обратилась к отцу:

— И какие у нас планы, после того как мы попьем чаю и оплатим счета? Поедем сегодня домой?

— Ты разве не слышала, что я говорил про опасность? Мы останемся в «Тадже» как минимум еще на одну ночь. Да, мне самому это совсем не по душе.

Первин уловила раздражение в его тоне:

— У Армана есть яичко-оберег, оно защищает нашу машину. Может, все-таки вернемся в колонию? Маме с Гюльназ так будет спокойнее.

— Они в полной безопасности у родни Гюльназ. – Джамшеджи поигрывал блокнотом, лежавшим на столике у телефона. – Если честно, если кто мне пока и доставляет хлопоты, так только ты.

— Прости, что поехала к Каттингмастерам, не сказав тебе…

— Нет! – резко перебил ее Джамшеджи. – Я имею в виду твое поведение в отеле. Попрошу тебя в дальнейшем не вступать в разговоры с мужчинами.

У Первин зашлось сердце.

— Ты о чем?

Джамшеджи поднял голову от газеты, взглянул на дочь:

— Я тщательно осмыслил то, что видел сегодня утром перед отелем. Женщина беседовала наедине с мужчиной-европейцем. И на ней было сари того же цвета, что и на тебе.

Первин вдруг представилось, что Френи сидит в гостиной и вслушивается в пререкания в прихожей. Первин прекрасно знала, какого ответа от нее ждала бы Френи.

— Я утром пошла гулять, присела почитать газету. Читала, со мной поздоровался один коллега. Отказать ему в разговоре было бы невоспитанно.

— Он был в черном. Он барристер? – Голос Джамшеджи слегка смягчился.

— На самом деле – сотрудник Индийской гражданской службы. Его зовут Колин Уайт Сандрингем. И он был в вечернем костюме.

— Потому что вернулся домой только под утро? – с неудовольствием уточнил Джамшеджи.

Первин не стала вдаваться в объяснения о недостатке машин в Доме правительства. А то Джамшеджи вообще невесть что подумает.

— Я об этом не спрашивала. Мистер Сандрингем был моим основным соратником в Сатапуре. – Первин отвернулась от отца, но с другой стороны на нее уж совсем строго смотрел с портрета дедушка Мистри.

Джамшеджи продолжал кипятиться. Он засунул руки в карманы и вопросил:

— Если его рабочее место в трехстах километрах отсюда, почему он в Бомбее?

— Он получил приказ сопровождать принца в поездке. Мы с ним это подробно не обсуждали, но суть такова, что он должен бывать повсюду, где бывает принц.