Книга Это война, братишка, страница 86 – Кристина Римшайте

Макс лежал на своей кровати в наушниках с закрытыми глазами. Я переживаю самое говняное время в своей жизни, а он музыку слушает. Засранец!

Подошла и сдёрнула наушники. Макс удивлённо моргнул и непонимающе уставился на меня своими блестящими зелёными глазами. Чёлка съехала ему на глаз, и прежде чем он успел её сдуть, я протянула руку и убрала пряди.

— Пошли, – решительно говорю и иду к двери.

— Куда? В ЗАГС? – усмехается этот идиот, но голос выдаёт грусть.

— Не ёрничай. Ты мне задолжал, – серьёзно говорю и иду в свою комнату. Брат тащится следом, шлёпая по полу босыми ногами. На нём из одежды – только спортивные чёрные штаны. Этот парень принципиально не носит футболки и раздражает мои глаза своим безупречным телом?

— Я тебе? – удивился Макс.

— Да. Две бессонные ночи, – поворачиваюсь и смотрю Максу в глаза. Жду, пока закроет дверь. Брат устало выдыхает, толкает дверь и садится на мою кровать.

— Камил, я очень устал. Завтра у меня важный день, и я бы…

— Почему ты избегаешь меня? – не дала ему договорить и встала напротив, сложив руки на груди. Внутри всё колотилось от злости и непонимания. Напряжение, копившееся эти дни, готово лавиной обрушиться на голову брата.

— Я не избегаю, – нагло врёт этот засранец.

— Да? – скептически выгибаю бровь и склоняю голову набок. – Серьёзно? Ты думаешь, я в это поверю?

— Я не понимаю, – брат заметно нервничает: он потёр шею и поморщился.

— Ты не Градов. Ты Заливакин! – торжественно объявила и села в компьютерное кресло.

Брат усмехнулся.

— Макс, это не смешно. Ты предлагаешь мне дружбу, активно лезешь в моё личное пространство, тормошишь и берёшь надо мной шефство, а потом в один день перестаёшь говорить со мной. Так не делают. Назвался другом, нечего из кузова на ходу выпрыгивать.

Макс хмыкнул.

— Ты не пробовала записывать за собой метафоры.

— Ты будешь за мной записывать, – фыркнула в ответ.

— Я?

— Да. Когда станешь дико известным, а я – ещё известней и богаче, то найму тебя в секретари.

Макс усмехнулся и растёр лицо руками.

— Ты несёшь бред, – заключил братец.

— Знаю. Всё потому, что желаю тебя придушить, – честно призналась я.

— Что случилось? – уже серьёзно спросила, глядя на брата. – Это из-за турне?

Брат покосился на меня, но промолчал.

Я соскочила с кресла и села рядом с ним, безумно желая коснуться его лица. Прижаться щекой к груди, оказать в объятиях и услышать, что всё хорошо. Но в жизни так не бывает.

— Не стоит переставать со мной общаться потому, что ты уезжаешь через четыре месяца. Это ничего не изменит. Мы можем сохранить хорошие отношения, а можем всё испортить. Не отталкивай меня, – мы встретились глазами, и я смогла улыбнуться. – Надо ехать – поезжай: это твоя жизнь, ты к этому долго шёл. Но если ты не хочешь, не спеши рушить всё, что строил. Турне длится год – ерунда какая. Вы в любом случае в него отправитесь, потому что выиграли патент, но это не обязывает тебя подписывать контракт на пять лет. За это время ты найдёшь себе замену, если пожелаешь, и выйдешь из игры, ничего не потеряв. Твоя группа тоже ничего не потеряет, она заключит контракт уже с новым участником. Все счастливы. А тебя после мирового турне с руками оторвут. Ты сможешь и сам стать продюсером, композитором, кем угодно… – я перевела дыхание: так долго над этим думала, и спасибо Олегу, знала ситуацию, но не всю. Есть что-то, что Макс не рассказал отцу. – Что тебя гнетёт?