Книга Это война, братишка, страница 3 – Кристина Римшайте

Минутная пауза. Слышу, как жужжит Дашкин процессор в голове, и даю подсказку:

— Макс Градов, мой сводный брат.

— Оу, – подруга протяжно выдыхает. – Он жив?

— Дура, – беззлобно ругаю.

— Прости. Просто столько лет прошло… он же даже ни разу не появился после отъезда.

— Три года, – напоминаю и грызу карандаш похлеще бобров со стажем, хоть плотину строй.

— Ну, отлично. Он вырос, наверняка пользуется бешеной популярностью у девчонок, играет на Бродвее и вообще всегда был лапочкой…

— Э-э-э! – притормозила размечтавшуюся подругу. От удивления даже села.

— Ты чё, мать! Это же говнюк Макс Градов. Он мне клок волос отрезал, полголовы зеленкой выкрасил, а ногти гуталином намазал, пока я спала.

Даша хрюкнула, но смех сдержала, вспоминая мою новую модную мальчишескую стрижку. Да, я её тоже помнила, как и весь ржущий класс.

— Нечего так крепко спать, – отмахнулась подруга. Моя челюсть упала на кровать.

— Он выкинул меня с балкона, и я шею себе сломала. Месяц в больнице и полгода в бандаже! – Меня даже тряхнуло. До сих пор страшно вспомнить.

— Странно, что не убил, – искренне удивилась эта подруга, черти откуси ей нос!

Я возмущенно засопела.

— Послушай, давай на чистоту, – начала Даша. Ой, не нравится мне её тон. Совсем не нравится. – Ты парню даже шанса не дала с тобой подружиться. Это ты объявила ему войну, потому что была не в силах смириться со смертью отца. А свадьбу матери посчитала предательством. Ты с первых дней приняла в штыки обоих мужчин…

— Ну ладно тебе. С Олегом у нас давно всё тип-топ, – попробовала оправдаться, но задней стенкой травмированного мозга понимаю, что Даша права.

— А Макс, он же мужчина, – продолжала распекать меня Дарья Ивановна. – Он просто принял предложенные правила и выживал в новых для него условиях, как мог. Ты о парне вообще подумала? Его мать, в отличие от твоего отца, живая и здоровая. И не будем забывать, что падение с балкона было случайностью.

Я устыдилась. Жутко устыдилась, но навороченного назад не разворотишь.

— Я буду душкой, – миролюбиво протянула в ответ, искренне в это веря. – Пороюсь в интернете, посмотрю, что пишут пресса и фаны Градова, поспрашиваю предков. Подарю сувенир в знак примирения и буду само очарование.

— Ладно, очарование. Мне на подготовительные пора. Когда улетаешь?

— Через неделю.

— Придёшь с ночёвкой?

— Конечно! Скажи папе, пусть готовит свои шашлыки.

Дашка усмехнулась.

— Ага, передам. Ну всё, до вечера.

— До вечера.

Максим

«Приглядишь за мелкой, ей нужен контроль», – звучали приговором слова отца в моём воспалённом и измученном концертами и репетициями мозгу. Ей нужна цепь и намордник. Мелкая падла!

При одном только упоминании этой заразы кровь вскипает, превращаясь в колбасу. Чёрт! Я даже думать о ней не могу нормально. С силой сжал руль и вдавил педаль газа. Мич сидел притихший и, кажется, дремал. Концерт доконал нас обоих.

Я старался быть милым и дружелюбным. Подарил цветы, конфеты, от которых

пруться девчонки, нацепил самую очаровательную улыбку и порезался о ледяной взгляд больших голубых глаз, что взбесили меня с первой минуты.

Сделает гадость, а смотрит так невинно… падла! И началось. Я ей «привет», мне – «иди в жопу и не мешай правильным девочкам делать уроки, и вообще, твоё место – в комоде». И каждый раз взгляд такой, будто это я её папу убил.