Книга Заноза для ректора, или Переполох в академии Тьмагов, страница 103 – Кристина Римшайте

— Когда я согласилась учиться в вашей академии, я думала, что смогу стать сильнее и отомщу за смерть родителей, а теперь… что мне делать теперь?

— Юнна, — тщательно скрывая сочувствие, вымолвил тьмаг. Но я же демон… я с детства чувствую эмоции окружающих. Я знаю о чём люди переживают, знаю, когда врут, когда боятся… — Я бы хотел сказать, что месть — плохое чувство, но не скажу. Сейчас… я понимаю тебя. И лишь прошу немного подождать. Хорошо? Ты ведь не планируешь бросать обучение после того, как твои родители будут отомщены?

— Нет, — ответила уверенно, глядя тьмагу в глаза. — Я хочу учиться, но… после мести, разве я не стану убийцей?.. такой же как Торас Рам?

Ректор смотрел на меня неотрывно, будто в нутро заглядывал. Его взгляд искрился и выражал восторг, но мне сложно было сказать, чем этот восторг вызван.

— В который раз убеждаюсь, что ты невероятно красива…

— А-а… — протянула, машинально трогая золотистые локоны, рассыпавшиеся по плечам.

Губы тьмага дрогнули в улыбке.

— Я говорю не о твоей внешности. Я говорю о твоей душе. Она невероятно красива и чиста. И мне, как серафиму, безумно хочется сохранить эту чистоту… — он протянул руку и коснулся пальцами моей грудной клетки. Даже сквозь ткань рубашки я ощутила тепло. — Я восхищаюсь сильными людьми, но ещё больше сильными, юными девушками, которые даже в самые трудные времена сумели сохранить доброту…

— Гм… — я отстранилась, неловко заправляя волосы за уши. — Выходит… я не могла проснуться из-за того, что в моё сознание проник менталист, посланный Торасом Рамом?

Ректор втянул воздух носом и, взяв приборы, продолжил трапезу.

— Скорее всего. Мне пришлось сильно постараться, чтобы ты справилась с паразитом, не отпускающим тебя. Поэтому мы оказались здесь. В одной кровати, — мне показалось, тьмаг нарочно пытался меня смутить, такая уж у него манера поведения.

— Значит, ваш голос я слышала в своей голове. Только его и помню… — призналась, беря из корзинки свежую сдобу, посыпанную сахаром. Мама пекла похожие булочки, я любила есть их с джемом и молоком…

Ректор вдруг застыл с ложкой у рта, пристально взглянув на меня.

— Ты можешь поплакать, тебе не обязательно всё время быть сильной… — он опустил приборы, повернулся ко мне, чуть отодвинувшись от стола и распахнул объятия. — Оплакивать родных — это нормально, Юнна, ты должна позволить горю выйти. У меня… у меня сердце сжимается, видя твои попытки сдержаться…

Больше мне не потребовалось никаких доводов и убеждений, я просто нырнула в руки тьмага и разрыдалась, уткнувшись носом в его плечо. Вместе со слезами уходила вся боль, копившаяся в груди.

— Мы выберем для мерзавца особую меру наказания… — шептал тьмаг, успокаивающе гладя меня по голове. — И твоя душа не будет запятнана, тебе не придётся марать руки. Поверь, ты больше не одна в этом мире. Просто сохрани для меня чистоту своей души, и я отомщу за тебя любому…

Я вздрогнула, поднимая на мужчину заплаканное лицо.

«Как прекрасны его глаза… как уютно в его объятиях…» — я становилась жадной. Мне вдруг захотелось, чтобы тьмаг вот так обнимал только меня, только обо мне заботился с такой теплотой и трепетом. И стало горько от собственных мыслей, ведь такое вряд ли когда-то произойдёт. Но…

— Я хочу стать сильнее… — произнесла сипло, ловя сверкающий взгляд мужчины. — Хочу стать лучшей, хочу бороться с Мраком.