Книга Развод. Больше не вместе?, страница 45 – Ирма Шер

Мир раскалывается. Трещина проходит прямо через меня, разламывая пополам.

Регина. Моя Регина. Та, с которой мы делились секретами. Та, что учила меня жизни. Та, что сама… сама говорила мне об Алёне.

Она стоит передо мной в мужской рубашке. В его рубашке и улыбается. Улыбается так, будто это нормально. Будто она не только что не вонзила нож мне в спину, не провернула его, не выпотрошила всё, что во мне ещё оставалось живого.

— Зачем портить настроение? — её голос сладкий как мед с каплей яда. — Ведь и так всё понятно.

Она преграждает мне путь, когда я делаю шаг к номеру. Её рука легко ложится на дверной косяк, небрежно, словно она хозяйка. Словно это её территория. Её мужчина.

Но я не сдаюсь. Не могу. Мне нужно увидеть его глаза. Мне нужно, чтобы он сказал это сам. Чтобы посмотрел на меня и признал, что всё кончено. Что он выбрал это.

Я отпихиваю её в сторону. Сильнее, чем рассчитывала. Регина вскрикивает, теряет равновесие, хватается за стену. Но мне всё равно. Мне плевать.

Врываюсь в номер. Слышу, как шумит вода в ванной. Душ работает, и этот звук режет слух. Он проходит по нервам, закручивает их в тугую спираль.

В комнате пахнет её духами. Теми же приторными, что она носила всегда. Теперь они смешались с запахом его одеколона. Этот коктейль бьёт в нос, в горло, переворачивает желудок.

Кровать небрежно заправлена. На столе пустой бокал.

Я дёргаю ручку двери ванной. Закрыто.

— Рома! — кричу я, и мой голос срывается, ломается на высокой ноте. — Открой!

Стучу кулаком. Раз. Второй. Третий. Костяшки болят, краснеют, но я не останавливаюсь.

— Тая… — Регина подходит сзади, её голос тих, почти ласков. — Не унижайся. Ты ведь сама сказала, что подаёшь на развод.

Я оборачиваюсь. Смотрю на неё, на эту чужую женщину в знакомом теле.

— Рег, ты же моя подруга! — срываюсь я. — Моя близкая подруга! Как ты могла?! Ты ведь сама говорила, что он с Алёной мне изменяет! Сама говорила, что видела их интрижку!

Она пожимает плечами. Так просто. Так легко.

— Тая, я женщина. А Рома — привлекательный мужчина. И уже свободный мужчина. — Она делает паузу, и в её глазах загорается что-то хищное. — Так что это не предательство. Ты ведь сама всё понимаешь…

Не понимаю. Ничего не понимаю. Как можно? Как можно быть настолько… пустой внутри? Настолько бездушной?

Меня начинает тошнить. Воздух в номере становится невыносимо тяжёлым, спёртым, густым. Им невозможно дышать. Я задыхаюсь, хватаю ртом воздух, но его недостаточно. Никогда не будет достаточно.

— А что ты думала? — продолжает Регина, и в её голосе звучит что-то похожее на жалость. Но не ко мне. К себе. — Оставила мужика, поставила точку, так прими, что у него теперь будет много женщин.

— И ты?! — выдавливаю я сквозь сжатое горло.

— А я чем хуже? — она усмехается, поправляет волосы. — Всем хочется немного тепла, ласки и привлекательного тела…

— Как же это гадко…

— Это жизнь, Тая. Без розовых очков. — Она смотрит на меня сверху вниз, и в этом взгляде столько превосходства, что хочется ударить её. Стереть эту ухмылку. — Тебе бы привыкнуть к ней побыстрее.

Зажимаю виски. Боль адская, раскалывающая череп. Шум от крови пульсирует в голове, в горле, в груди, везде, где должно быть сердце, но осталась только кровоточащая рана.