Книга Дерзкий Уайлдер, страница 166 – Ребекка Яррос

Я не знала, что думать.

Не знала, что делать. Тихо отойти в сторону и смотреть, что будет дальше, когда Рейчел приедет уже на следующей неделе? Знать, что они вновь вместе, пока я уныло сижу в одиночестве в соседней комнате? Я любила Рейчел и хотела, чтобы подруга была счастлива, хотела увидеть, как ее глаза светятся радостью, но чтобы вот так… смогу ли я просто отдать ей Пакстона?

И был ли Пакстон моим?

Возможно, мне и нечего отдавать.

Все так глупо. Я такая глупая. Я растворилась в Пакстоне, в его прикосновениях, в его словах… во всем, чем он стал для меня. Даже наш первый поцелуй произошел по моей инициативе. Конечно, он не упустил эту возможность. Он честно старался сделать меня счастливой. Держал при себе. Я с ним спала и отдавала ему всю себя, пока он… тосковал по Рейчел?

Он использовал меня, и это было так грязно, так неправильно — и противоречило всему, что я чувствовала, когда он ко мне прикасался. Думал ли он о Рейчел, помнил ли о главном, когда целовал меня? Когда был со мной? Когда был во мне?

У меня снова скрутило живот, и я склонилась над унитазом.

— Лия… — раздался из-за двери голос Брендона.

— Уходи, — попросила я.

Я не хотела иметь ничего общего ни с кем из Уайлдеров. Спасибо, мне хватит. Я была так же пуста, как мой наконец-то очистившийся желудок.

— Ему что-нибудь передать?

— Возьми с собой фотографию. Он все поймет.

Мадагаскар

— Привет, это Рейчел. Если я не отвечаю, значит, не слышу звонок или просто не хочу ни с кем разговаривать. Оставьте сообщение, и я обязательно перезвоню.

Я сбросила вызов и тихо выругалась.

Почему все не может быть как в кино, где подруга главной героини всегда сразу же отвечает на телефонный звонок и помогает ей пережить трудный эмоциональный момент? Где она говорит, что все, о чем я сегодня узнала, — неправда, что она никогда не была с Пакстоном, что где-то в мире есть ее злая близняшка с точно такой же татуировкой. Где Пакстон сблизился со мной вовсе не для того, чтобы подобраться к моей лучшей подруге. Где я и правда главная героиня, а не вспомогательный второстепенный персонаж.

Реальная жизнь — жесть и мрак.

Я оглядела свою спальню, сложенные на полу сумки с вещами. Я прожила в каюте Пакстона всего пару недель, но этого хватило, чтобы прежняя спальня теперь ощущалась чужой, хотя формально это была моя спальня в моей каюте. Но у меня было чувство, что у меня уже нет ничего своего. Даже сердце в моей груди уже не мое.

Взгляд упал на часы.

Двадцать минут до отплытия «Афины». Все остальные ждали возвращения Пакстона на причале у трапа, но я не могла выйти из комнаты, не видела ничего дальше этой двери, не мыслила дальше этого вздоха, дальше следующего удара сердца.

Желудок сжимался спазмами тошноты, но эти спазмы хотя бы держали меня в реальности. К тому же боль, отдававшаяся в мозгу, была ничто по сравнению с той агонией, в которой корчилась моя душа. Мне отчаянно хотелось увидеть Пакстона и в то же время хотелось его убить за то, что он со мной сделал, — за его ложь.

Неужели он думал о ней, когда прикасался ко мне? Мое сердце болело, горло сжималось от слез, которые я изо всех сил пыталась сдержать.

Я свернулась калачиком на кровати, подтянула колени к груди, обняла их, пытаясь в прямом смысле слова удержать себя в руках, и начала считать вдохи, почти заставляя себя дышать.