Книга Дерзкий Уайлдер, страница 103 – Ребекка Яррос

Пакстон долго молчал, и я даже решила, что он уснул.

— Лия, — сказал он, немного меня напугав.

Я собралась с духом и повернулась к нему.

— Что?

— Я хочу, чтобы ты знала: для меня совершенно не важно, что с тобой было, — сказал он, глядя на меня честными, ясными глазами. — Вернее, это важно, потому что это твоя история, твоя боль, которая сформировала тебя теперешнюю. Но остальное… Оно не имеет значения. Надеюсь, когда-нибудь ты расскажешь мне все, чтобы я лучше понял тебя, и это единственная причина, по которой мне хочется это знать. Я прочитал одну статью и сразу закрыл ноутбук. Я не искал «сочных» кровавых подробностей. Я просто хотел больше выяснить о тебе.

— Хорошо. — Я кивнула, не в силах спорить. Мне хотелось лишь одного: забиться в темный уголок, где меня никто не найдет, и зализать раны, которые мне нанес Пакстон и которые нанесла я сама своей слишком бурной реакцией, да еще и на публике.

Он приподнял мой подбородок и посмотрел мне в глаза.

— И меня не волнуют твои физические повреждения, которые ты так упорно скрываешь.

Я чуть не рассмеялась.

— Говорит человек с телом, как у древнегреческого бога.

Он усмехнулся.

— У меня столько шрамов и заживших переломов, что и не сосчитать. Твое тело в сто раз совершеннее моего. Мне не следовало смотреть, но я посмотрел. Теперь я знаю, и ты знаешь, что я знаю, и весь самолет тоже знает.

Я закатила глаза.

— И что ты собираешься делать с этим знанием?

— Я хочу лучше тебя понять. Хочу узнать, что тобой движет, что заставляет тебя отстраняться, когда я подхожу слишком близко, что нужно сделать, чтобы сломать твои стены.

— Они очень крепкие, — призналась я, зная, что они практически неприступны.

— Значит, мне повезло, что я умею преодолевать… почти все что угодно.

Наши взгляды встретились, и в них было столько всего: гнев, страх, сожаление и новое понимание, возникшее между нами. Пакстон удерживал меня лишь одной силой взгляда, не позволяя ни пошевелиться, ни отстраниться. Затем он медленно опустил голову, давая мне достаточно времени снова замкнуться в себе, если я захочу.

Я не хотела.

Он коснулся губами моих губ с такой пронзительной нежностью, что я чуть не расплакалась.

— Меня не волнует вообще ничего, кроме того, что ты чувствуешь прямо сейчас. И что ты сделаешь прямо сейчас, исходя из своих чувств.

— Я делаю все, что могу, — честно ответила я.

Пакстон кивнул:

— Понимаю. Но мне нужно, чтобы ты тоже кое-что поняла. Поняла и запомнила.

— Что?

Он улыбнулся мне дьявольски сексуальной улыбкой.

— Моя главная цель остается все той же: затащить тебя к себе в постель и удерживать в этой постели как можно дольше.

Я чуть не фыркнула, но его слова вернули мне уверенность в себе, которой я почти лишилась, когда стало ясно, что он все знает.

Миконос

Когда мы выходили из здания аэропорта, волнение Лии было очень заметным, почти ощутимым. Она буквально бурлила восторгом, жадно вглядываясь во все вокруг.

— Это самый обычный аэропорт, — сказал я, забирая у нее рюкзак.

Забавно, что Лия взяла этот крошечный рюкзак на экскурсию по Стамбулу, рассчитанную на полдня, а теперь он на несколько дней стал нашим единственным багажом.

— Да, но это же Миконос, — ответила она, сияя улыбкой.

Я перекинул рюкзак через плечо, радуясь, что Лия со мной разговаривает. Весь полет я сидел как на иголках, пока она не взяла меня за руку, когда самолет пошел на посадку.