Книга Развод. Не время сдаваться, страница 20 – Оксана Рэй

— Это была рабочая концепция, Сергей. Она сработала. — О, да, — он делает паузу, и я слышу, как он подходит ближе. — Сработала. Как и твой вчерашний спектакль с угрозами лишения прав. Хорошо сыгранная сцена.

От этих слов меня будто ошпаривают кипятком. Я резко оборачиваюсь, и комната на мгновение плывет перед глазами.

— Не смей... — начинаю я, но голос предательски слаб.

И в этот момент мир совершает тот самый медленный, изящный кульбит. Пол уплывает из-под ног, стены наклоняются. Я инстинктивно хватаюсь за спинку стула, но он кажется резиновым. Нет. Только не это. Не сейчас. Не перед ним.

Его рука, сильная и до боли знакомая, резко хватает меня за локоть, стабилизируя. Прикосновение обжигает кожу, как раскаленное железо. Он вглядывается в мое лицо, его брови чуть сведены. Он видит. Видит все. Сергей всегда мог с одного взгляда определить, что я не в порядке.

— Отпусти, — мой голос хрипит. Я пытаюсь вырваться, но его хватка сильнее.

Ненавижу. Ненавижу эту его способность видеть меня насквозь. Ненавижу, что мое тело предает меня в самый неподходящий момент.

— Чтоб ты свалилась? Не глупи, — его пальцы все также сжимают мой локоть, и это противное, знакомое тепло от его ладони просачивается сквозь ткань, напоминая о тысячах других прикосновений. Нежных, страстных, утешающих. Теперь они стали чужими. И от этого еще больнее. — Ты стоять-то не можешь.

— О чем ты? Конечно, могу, — бормочу я, пытаясь оттолкнуть его. — Я все могу. Я же только что... только что...

Я делаю еще одно движение, чтобы освободиться, и комната снова плывет, на этот раз с тошнотворной скоростью.

— Не прикасайся ко мне, — выдавливаю я, и голос срывается на жалкий звук. — Ты... потерял на это право.

Он не отпускает. Но его пальцы чуть ослабевают, будто мои слова его обожгли. Он смотрит на меня, и в его серых, всегда таких уверенных глазах, виднеется замешательство. И в этом молчаливом замешательстве, вся трагедия. Вот в какую непоправимую яму мы скатились.

— Я сама, — говорю я, но это звучит как жалкая попытка сохранить лицо.

Он лишь вздыхает, отпускает мою руку и продолжая смотреть на меня.

Поворачиваюсь и иду по коридору, цепляясь взглядом за стены.

Дохожу до туалета и захожу внутрь. Дверь с мягким щелчком закрывается за мной, отсекая его и весь этот кошмар. Я прислоняюсь лбом к прохладной двери, пытаясь отдышаться. Тело дрожит мелкой, предательской дрожью. Я подхожу к раковине, с силой включаю воду. Аккуратно умываюсь ледяными брызгами. Вода обжигает горячую кожу. Я смотрю на свое отражение. Жалкое зрелище.

Вот она, новая я. Сильная и независимая. Еле ноги волочит, а еще пытается кому-то что-то доказать.Дура.

Я пытаюсь привести себя в порядок, поправляю волосы, снова наношу помаду. Дрожь внутри немного утихает, сменяясь леденящей усталостью. Пора выбираться отсюда.

Делаю глубокий вдох и открываю дверь.

И замираю.

Он стоит прямо напротив, прислонившись к стене. Ждет.

Неужели не ушел?

Наши взгляды встречаются.

— Я вызвал водителя, — говорит он ровно, без предисловий. — Он подъедет к главному входу через три минуты. Тебя отвезут домой.

— Я не просила тебя об этом, — еле выдавливаю. — Я вызову себе сама.

— Уже сделано, — он отталкивается от стены, и его фигура кажется вдвое больше в узком коридоре. — Не будь ребенком, Марин. Ты не в состоянии дойти сама до машины.