Книга Тысячу раз предатель, страница 42 – Оксана Алексаева

— Снимала комнату у женщины, – отвечаю спокойно. – Ничего особенного.

Она… Помогала мне с дочкой.

На лицах обоих родителей мелькает тень вины.

— А работала где? – подключается мама, стараясь говорить буднично, но голос всё равно чуть напряжён.

Я делаю вдох. Какой смысл скрывать правду? Она всё равно всплывёт.

— Я работала певицей в ночном клубе.

На мгновение за столом повисает тишина. Вижу, как родители переглядываются, едва заметно, но этого достаточно. Удивление мелькает в их глазах, но они быстро берут себя в руки. Ни осуждения, ни упрёка, только растерянность.

Конечно, они не ожидали такого. Их избалованная, «правильная» дочь, и ночной клуб. Я почти физически чувствую, как рушится картинка, которую они все эти месяцы строили в голове.

— Я всегда знала, что у тебя талант, – первой оживает мама, натягивая улыбку.

— У Василисы чудесный голос, – неожиданно добавляет Тигран. – Я был очарован.

Он произносит это спокойно, но с какой‑то странной, загадочной улыбкой. Я невольно смущаюсь. Почему‑то похвала из его уст задевает сильнее, чем должна. Я отвожу взгляд, переключаюсь на Лею, аккуратно вытираю ей рот салфеткой, лишь бы занять руки и не выдать этого волнения.

— Спасибо, – едва слышно отвечаю я.

— Нам жаль, что ты осталась одна… Без помощи, – вдруг произносит мама. – Точнее, та женщина… Мы благодарны ей, что не оставила тебя одну.

Её голос дрожит, в нём столько вины, что мне становится не по себе.

— Мам, не стоит, – мягко перебиваю я. – Я не злюсь на вас. Это было моё решение. И я ни о чём не жалею.

Это правда. Боль была, да. Но сожаления будто бы больше нет.

— Да, конечно… – судорожно отвечает она, пытаясь чем-то занять руки. – Просто… После твоего ухода и той аварии мы будто выпали из жизни…

Я замираю.

Чувствую, как воздух вокруг меня сгущается. Я даже не сразу понимаю, что именно зацепило: слово или интонация. Но в тот же миг замечаю, как напрягается Тигран. Его плечи каменеют, на челюстях проступают желваки.

— Какая авария? – почти шёпотом спрашиваю я.

По телу мгновенно пробегает дрожь. Я вдруг ясно понимаю, что это Тигран попал в аварию, именно из-за неё у него появился этот жуткий шрам на лице.

— Давайте не будем об этом, – резко произносит Тигран.

Голос снова жёсткий, властный. Таким он бывает, когда не оставляет места для споров.

Родители переглядываются и почти синхронно кивают. – Да, конечно, – соглашается отец.

Разговор уходит в сторону, но для меня он уже не тот. Мы сидим до самого вечера, обсуждаем дом, Лею, погоду, какие‑то нейтральные вещи. Время летит незаметно, но слово «авария» застревает у меня в голове, как заноза.

Когда родители уезжают, Тигран предлагает показать мне дом.

— Комната Леи готова, – произносит он, затем открывает дверь, и я замираю на пороге.

Комната светлая, тёплая, будто наполненная невидимой заботой. Нежные пастельные стены, аккуратная кроватка с балдахином, мягкий ковёр с облаками, полки с игрушками, маленький столик для рисования. Всё продумано до мелочей.

— Ты… – я даже не сразу нахожу слова. – Как ты успел всё это подготовить за такое короткое время?

Он лишь пожимает плечами.

— Ты же знаешь, я способен на многое, если сильно этого захочу. Не успеваю ничего ответить, Тигран уходит, оставив нас с дочкой вдвоем.