Книга После развода. Спаси нас, страница 19 – Оксана Алексаева

Я киваю.

— Всё равно… Спасибо.

Он чуть приопускает взгляд, потом снова поднимает. В этих серо-зеленых глазах мелькает что-то, что невозможно расшифровать. То ли желание остаться, то ли боль, то ли оба чувства сразу.

Я отворачиваюсь к окну, потому что чувствую, что иначе сорвусь. Сердце снова бьется неровно.

Боже, только бы с малышом всё было в порядке. Мне нельзя стрессовать, нельзя волноваться, но мысли сами лезут в голову.

В моем случае риск преждевременных родов велик. Да, семимесячные дети часто рождаются здоровыми, но…

Я не готова. Я ещё так боюсь.

Накрываю ладонью живот. Малыш тихо шевелится, будто чувствует мой страх.

«— Всё будет хорошо, слышишь? — проговариваю мысленно. — Только не торопись. Ещё рано…»

Тишина. Шум аппаратов чуть убаюкивает.

Сквозь полусон слышу шаги Матвея. Он всё ещё стоит где-то рядом.

— Эля, — произносит он тихо. — Ответь на один вопрос, — вдруг переходит на «ты», и я сразу же понимаю, что вопрос личный. — Это мой ребёнок? Или его?

Я замираю.

Слова будто холодной водой окатывают.

Он не должен был спрашивать. Не сейчас, когда я еле держусь. Во рту пересохло. Что сказать? Сказать правду? Сказать ложь?

Если признаюсь, всё снова всплывёт — боль, разбитое прошлое, те дни, когда мы ещё были «мы».

А если солгу… Может, хотя бы это удержит его на расстоянии. Он смотрит внимательно. Даже не дышит.

Я чувствую это напряжение между нами. Густое и давящее. Но не успеваю ни слова вымолвить.

Дверь распахивается резко.

— Эль! — Слава вихрем влетает в палату, с бумажным стаканчиком кофе в руках. — Ты очнулась, слава богу! Я за кофе ходил, нужно было хоть чуть-чуть взбодриться!

Он подбегает ко мне, ставит стакан на тумбочку, склоняется ближе.

— Как ты? Я так перепугался, чуть с ума не сошел… — он тараторит, не замечая Матвея.

А тот стоит неподвижно у двери, спиной ко мне.

По тому, как напряглись его плечи, понимаю. Услышал каждое слово.

Ждал ответ, но не дождался. Дверь за ним закрывается почти бесшумно.

Слава сидит рядом, сжимает мои ладони в своих. Так нежно и бережно, будто я из стекла. Его пальцы тёплые, крепкие и надёжные, и все равно такие чужие.

Свет приглушён, ночь за окном тянется бесконечно.

— Почему ты мне сразу не сказала про диагноз? — шепчет он. Голос хриплый, будто сдерживает укор и страх одновременно. Смотрит прямо в глаза, в самую глубину, куда я стараюсь не пускать никого.

Виновато отвожу взгляд в сторону.

— Прости. Не хотела тебя тревожить.

Он сжимает пальцы чуть сильнее, будто хочет, чтобы я в полной мере ощутила, что он здесь, рядом. Что можно не держать всё в себе.

— Эля, впредь не скрывай от меня ничего, ладно? Я же не чужой тебе человек…

Улыбаюсь бледно, но не отвечаю. — Ты назвал себя моим сожителем. Слава кивает.

— Да, чтобы персонал не задавал вопросов, — говорит он, натужно улыбаясь, и я вижу, как сильно пытается не показать лишнее. Но я понимаю, что за его словами скрывается горькая надежда. Где-то внутри Слава действительно верит, что это только вопрос времени. Что однажды всё станет по-настоящему.

А я… нет. Не могу. Не хочу врать, но и сказать правду — нельзя. Он думает, что я просто устала, что не хочу говорить вслух о

болезни. Но правда гораздо сложнее. Боль сидит глубже. Она о другом. О том, что мой лечащий врач — мой бывший муж. Тот, от кого я ушла шесть месяцев назад, обещав себе больше никогда не пересекаться. И вот, пожалуйста, подлая ирония судьбы: ушла, чтобы встретить его снова. Только теперь я для него не женщина, не бывшая жена, просто пациентка, которую он обязан спасти. И Слава об этом даже не догадывается, убеждая себя и меня, что всё под контролем.