Книга Капитан, я не играю по правилам!, страница 64 – Ксения О

Лайм открыл шкаф с напитками, его милое личико осветило голубым неоном.

«Почему Мин не выбрала жертвой кого-нибудь другого? Лайм вполне себе хорош, Канг? Вейдж? Она любит грубость? Только я ей всегда недоволен…»

— Привет. Обсуждаете пресс-конференцию? — подошел менеджер Шан, наливая себе очередную порцию кофе. Тоже включился в рубрику непрошенных советов.

— Смотри. На вопросы о Юе отвечаешь коротко. Без эмоций. Без «уродцев», без «пусть сдохнет», без твоих любимых взглядов, от которых интервьюеры потом крестятся.

— Я не говорил «пусть сдохнет».

— Но думал так громко, что это почти считается.

Я усмехнулся. Эти двое сговорились?

— Хорошо. Кратко. Спокойно. Сдержанно. Я все понимаю, — проще было пойти на уступки, чем отвязаться от них.

— И если спросят про драку? — проверял менеджер Шан, не унимаясь.

— Скажу, что сожалею о форме, но не о сути.

Шан и Лайм поморщились одновременно.

— Нет. Это звучит так, будто ты собираешься повторить, — возразили так же хором.

Я нахмурился.

«Было бы и правда не плохо».

— Вот именно поэтому, — процедил он, — говорить будешь не своими словами, а теми, что напишут нормальные люди.

Я тихо хмыкнул.

«Кто из них тут нормальный?» — но расстраивать их не стал:

— Какая трагедия. Капитана лишают дара речи.

— У тебя никогда не было дара речи. Только дар угрожающе молчать.

— Так и поступлю.

Вот только вышло всё совсем не так, как планировали.

В день выписки я с трудом собралась с духом и написала ему, и мы договорились о встрече вечером.

Я поняла, что совершила ужасную ошибку, в ту секунду, когда увидела его у входа в ресторан.

Нет, не потому что он пришел. А потому что он выглядел так, будто кто-то специально решил проверить мою выдержку.

Черная рубашка. Темные брюки.

Никакой спортивной формы, никакой привычной небрежности — только спокойная, почти пугающая собранность. Он стоял чуть в стороне от входа, читая сообщения на своем браслете, и выглядел так, словно мог одинаково легко либо сесть напротив меня за ужин, либо подписать чей-нибудь смертный приговор, будь он в игре.

А потом поднял глаза и увидел меня.

И я тут же забыла, как дышать. Нет, я не была в особенном красном платье в пол, его у меня попросту не было. Приперлась в голубых джинсах и белой рубашке. Это самое приличное, что у меня имелось. Поэтому эффекта «вау» не получилось.

— Ты пришла, — сказал он так, будто это было не самое очевидное событие вечера.

Господи, скажи что-нибудь нормальное. Ну нагруби, что ли. Пошути, что ты тут мимо проходил. Что я вырядилась неподобающе.

— Ну… да, — выдала я и мысленно тут же захотела лечь и больше никуда не ходить или самой нагрубить ему: — Было бы странно, если бы я позвала тебя на ужин и не пришла сама.

«Гениально. Просто блестяще. Мин, ты молодец!»

Ляньяо пару секунд смотрел на меня, а потом уголок его губ едва заметно дрогнул.

Он не собирался спорить? Он… почти улыбнулся? Я несвоевременно вспомнила то утро, когда он расслабленно, по-домашнему варил мне кофе, пока нам не помешала куча народу.

Почувствовала, как внутри все мгновенно стало еще туже, то есть хуже.

— Уже жалеешь, что пригласила? — спросил он, открывая мне дверь.

— Я? Нет! — слишком быстро выпалила я, а потом, кажется, покраснела некстати. — Нет, конечно нет, — продолжала, словно потеряла рассудок.