Книга Наше небо на двоих, страница 94 – Алла Касперович

За окном неспешно барабанил дождь, изредка проезжали машины, и Кристина постепенно уснула, хотя была уверена, что до утра не сможет сомкнуть глаз. Когда вернулись родители, она не уследила, но за завтраком встретилась с ними на кухне.

— Утро доброе, дочь, — зевнула мама, лениво размешивая кофейную гущу в чашке.

Папа кивнул и что-то промычал — рот его был занят бутербродом с ветчиной.

— Доброе утро, — улыбнулась Кристина и кулачком, как вчера Анечка, потёрла глаз. — Вы вчера во сколько вернулись? Не слышала.

— Сегодня, — поправила её мама, достала ложечку, придирчиво её осмотрела и отправила в мойку. — К тёте Лене заехали после того, как от Кати вернулись. Ленка пироги затеяла, а ты её знаешь: пока как поросят не откормит, не отпустит.

— Вы к Кате ездили? — удивилась Кристина, она не помнила, что бы родители говорили, что собираются к ней.

— Ага, — кивнул папа, дожевав. — Сундучок ей отвезли. Оль, — обратился он к жене, заглянув в пустую чашку, — сделай кофейку, а?

— Не сделаю, — проворчала мама, всё так же глядя в свою чашку, так и не решившись сделать ни единого глотка. — Сама пить эту пакость боюсь. — Мама принюхалась, взболтала содержимое чашки, снова принюхалась, поморщилась и вылила тёмную бурду, лишь отдалённо напоминавшую кофе, прямиком в мойку. — Фу, какая гадость!

— Что это? — Кристина с любопытством заглянула за материнское плечо.

— На пачке было написано «кофе», — проворчала мама. — Нормальный ещё вчера закончился, а мы с папой поленились за новой пачкой заехать.

— А эту где взяли? — спросила Кристина, взяв в руки ярко-красную упаковку и повертев её перед глазами.

— В шкафу валялась, — папа кивнул в его сторону.

— Лет десять, — добавила мама. — Короче, мы пока без кофе. Блин, даже растворимого нет!

Для семьи кофеманов подобный исход вполне можно было считать катастрофой.

— Блин, — обречённо повторил за мамой папа.

Кристина же отправила свежевскрытую пачку в мусорку.

— Мам, пап, вы про сундучок какой-то говорили. Что за сундучок?

— Так для рукоделия. Нитки там всякие, бусинки, пуговки. Ну, всё такое… Сама понимаешь. — Смирившись, что кофе ей пока не видать, а завтрак без чего-то горяченького в кружке — это какая-то бутафория, она засыпала чёрный листовой чай в заварочный чайник и вздохнула — всё равно не то.

— У Кати есть сундучок для рукоделия? Не знала…

— Так она куклы какие-то там шьёт, — сообщил папа, довольный тем, что в кои то веки это не он тот, кто что-то не знает в доме.

— И куклы, и платья для них, и украшения сама делает.

— Ого! — округлила глаза Кристина. — Она мне не рассказывала…

— Не переживай, дочь, — улыбнулась ей мама. — Она бы и нам не рассказала, если бы ей деньги не были нужны на все эти её ткани, бусинки и прочую мелочёвку. Только… — Она снова вздохнула, но на этот раз вовсе не из-за кофе. — Я-то думала, что это у неё просто хобби такое, а она шить научилась, чтобы руки были заняты и от еды чтоб отвлекало. Это нам в центре рассказали, Катю мы пока не видели.

— А зачем вы ей тогда сундучок повезли? Ей же, наоборот, есть надо нормально.

Пока мама снова не перетянула одеяло разговора на себя, папа поторопился объяснить:

— А это нам доктор позвонил. Сказал, что у них там в центре мастер-классы намечаются. Пациенты будут учить таких же, как они, тому, что сами умеют. А Катька наша куклы вот такие, — он показал два больших пальца вверх, сияя от гордости, — куклы шьёт!