Книга Наше небо на двоих, страница 67 – Алла Касперович

Из дома Катя вышла значительно заранее — быстро идти опасалась, да и не могла. И, разумеется, не было никакого желания пересечься с Кристиной. Однозначно увяжется! Вот что она прицепилась? Своей жизни, что ли, мало? Вон, даже парня себе нашла, хоть и разжирела, как корова. Катя слышала, как мама и папа его обсуждали. Если им верить, то он очень симпатичный и спортивный. И о чём только Кристина думает? Если и дальше так жрать продолжит, он её точно бросит.

Как бросил тот, который с универа. Что, Кристина думала, что она не догадается, в чём причина? Ха! А нечего было столько жрать!

Катя поёжилась, несмотря на то что на улице было вполне тепло. В последнее время она ужасно мёрзла, и ничего не помогало. А кроме того, о чём она боялась рассказать маме, у неё прекратился цикл. Конечно же, ни о какой беременности и речи быть не могло — разве что ветром надуло, как говорят. Но если отсутствие цикла ещё можно было скрыть, то выпадение волос и ломкость ногтей — намного сложнее. На расчёске оставалось столько, сколько раньше и за месяц не выпадало, а на ногтях ни один лак не держался.

Но это ничего. Вот сбросит ещё два килограмма и успокоится. Совсем чуть-чуть до идеала! Глядишь, ещё и моделью возьмут. Тогда и учиться будет необязательно. Зачем ей какая-то учёба в универе, если она будет покорять мировые подиумы?

И тогда эти тоже узнают, на что она способна!

До поликлиники оставалось всего ничего, а Катя уже выдохлась. Руки дрожали, а тело знобило. Но это даже хорошо — больничный продлят на подольше. Вот показался бардовый заборчик с острыми пиками — интересно, это для того, чтобы кто-то посторонний в детскую поликлинику не попал или, наоборот, чтобы никто не выбрался? — и Катя прошла открытые ворота. Словно глубокой старушке, ей захотелось присесть на лавочку, чтобы отдохнуть и отдышаться, что она, собственно, и сделала, потому что ноги совсем не держали её. В глазах запрыгали звёздочки, дыхание перехватило, а горло будто вмиг пересохло. И Кате стало страшно, по-настоящему страшно.

Однако через какое-то время ей полегчало, зрение вернулось, а дыхание почти восстановилось, и только ощущения в горле никуда не исчезли. Кое-как Катя добралась до холла поликлиники, где, как она знала, в автомате можно было купить воду.

— Девушка, Вам помочь? — обратилась к Кате молодая женщина, на руках у неё сидел краснощёкий — в крапинку — малыш.

— Что?

— Вы деньги не туда суёте.

— А? — Катя посмотрела на свою руку. — Ой, точно…

— Так Вам помочь?

— А… Нет, спасибо, я сама.

Заветную бутылочку наконец удалось добыть, хоть и не с первой попытки. Вода приятно протекла по пересохшей глотке, но сильного облегчения не принесла. А время меж тем поджимало — часы в холле сообщали о том, что до начала приёма оставалось всего каких-то двенадцать минут, а Катя ещё даже карточку не заказала.

Неужели она так долго шла?!

Оставив регистратуру позади, по лестнице на третий этаж — какие лифты в четырёхэтажке? — Катя поднималась ещё медленнее. И до кабинета добралась, наверное, исключительно на морально-волевых. И что? Конечно же, около него уже сидело полно народу. И как это понимать? Школа только началась, а желающих её просидеть на больничном уже привалило? И, как выяснилось, всего три человека по записи, остальные же, как и Катя, сидели на больничном. А то, что она только после больницы, вообще никого не волновало.