Книга Научи любить. После развода, страница 83 – Марика Крамор

— Попалась.

Миша ревниво притягивает меня к себе, плавно разворачивая, вплотную прижимает к своему животу и… целует в губы. Поцелуй выходит неглубоким, но затяжным, ласковым.

— Привет, — шепчу я почему-то. Стою тихо, как мышка.

Разве можно тут сдержать улыбку?

— Похудела совсем, — причитает руководство, проверяя лично размах «потери» — поглаживает по спине и бокам. — Тебя тут вообще не кормили?

— Да как на убой, не волнуйся.

Мои пальцы мгновенно оказываются в крепкой мужской ладони. Свободной рукой Миша подхватывает сумку и пакет.

— Поехали.

Мне не верится, что он просто взял меня за руку и повел за собой, не заставляя меня отпускать осторожные замечания: «пакет забыл», «сумку возьми», «ты что, машину не заправил?», «ну да, я сегодня приезжаю». Как я вообще столько времени с Антоном прожила?! Нет, меня раньше немного раздражала легкая забывчивость мужа, но теперь-то я понимаю, что на самом деле это было безразличие и нежелание даже минимально выйти из зоны собственного комфорта. Именно сейчас, в сравнении с Мишей, Антон проигрывает вчистую.

В машине нам не удается поговорить: Миша успевает лишь погладить мою кисть или коленку, включить поворотник и снова и снова решать по телефону рабочие вопросы. Он в наушниках, хмуро следит за дорогой и периодически поджимает губы. Быстрый взгляд по зеркалам, и он вновь дает инструкции и выслушивает возражения.

— Косяков много? — уточняю я, когда мужчина паркуется у моего подъезда. Скидывает вызов — очевидно, решил взять перерыв.

— Да прорвемся, — роняет он сухо. Из багажника вальяжно вытаскивает мои вещи. — Идем.

Взгляд его устремляется в сторону подъезда.

Запоздалый вопрос застревает в горле: то есть… он наверх поднимется? Я одергиваю себя сразу же. Естественно, он поднимется, не оставлю же я его в машине ждать!

Ладно хоть, Антона дома нет в такое время, а то был бы скандал, а мне совсем не до этого.

МИХАИЛ

Вперед иду неторопливо, сумка Лаймы оттягивает руку, но тяжесть эта приятная. Она понятная и измеримая, в отличие от тревоги, что все десять дней сидела под ребрами и не давала спокойно выдохнуть.

— Сюда, — произносит она буднично.

Лайма, удивительно собранная, стоит рядом и вытаскивает ключи из бокового кармана черной сумочки.

— Антон на работе, так что… — тянет на себя дверь и замирает.

В глубине коридора я подмечаю темную фигуру, опирающуюся плечом о стену. Хм…

— Вот это совпадение, — произносит он лениво, с плохо скрываемым удовольствием. Приближается. — Я уж подумал, что ты совсем отсюда переехала.

Лайма, даже не глядя в сторону мужа, переступает порог и с царственным спокойствием бросает через плечо:

— Ты же на работе.

С предельной аккуратностью приземляю сумку, опасаясь разрушить хрупкий баланс, помогаю Лайме раздеться, без уточнений прячу ее пальто на вешалку в шкаф.

— Да я-то отгул взял. Иногда, как выясняется, полезно побыть дома.

В голосе его уже куча претензий. Я складываю руки на груди, молча пялюсь на мужика.

— Ты б лучше гулял поменьше, а работал побольше, — насмешливо замечает Лайма.

— Остроумно. Но это твоя философия. С моей не сочетается.

— И слава богу. Миш, в спальне подождешь?

Антон роняет челюсть:

— Прям уж в спальне?

— На кухне посижу. Кофе нальешь? — отзываюсь я спокойно.

— Ниче се, — выдыхает «сожитель». — Сервис какой. А мне заодно нальешь?