Книга Научи любить. После развода, страница 101 – Марика Крамор

Я как раз дочитываю очередной отчет, когда тихий стук в дверь заставляет меня поднять голову.

— Можно?

Голос узнаю сразу.

Пальцы на секунду замирают на краю клавиатуры.

В дверном проеме стоит Денис Маркович.

Без пиджака, с расстегнутой верхней пуговицей рубашки, он выглядит неожиданно расслабленным — словно зашел не в офис, а в гости к старому знакомому.

На лице привычная улыбка. Та самая его фирменная: вежливая, чуть лениво уверенная.

Я медленно откладываю документы.

— Конечно. Здравствуйте.

Он входит спокойно, не торопясь, будто отлично знает дорогу.

Дверь за его спиной закрывается мягко, почти бесшумно.

Несколько секунд он просто оглядывает кабинет, словно впервые оценивает обстановку.

Потом взгляд останавливается на мне.

— У вас тут уютно, — произносит он приветливо. — Пожалуй, самый организованный кабинет в этом здании.

Что-то он темнит. О каком порядке речь, если у меня папки разбросаны!

Рзаев тихо усмехается и подходит ближе.

Шаги плавные, уверенные. Пальцы касаются спинки кресла напротив моего стола.

— Лайма, я бы хотел с вами поговорить.

— Так говорите, вы же уже начали.

Он занимает место напротив меня, но не разваливается, как человек, пришедший навязывать разговор, а, наоборот, слегка наклоняется вперед, сцепляя пальцы, и цепко ловит мой взгляд.

Рассматривает внимательно, готовый разобрать на молекулы.

— Знаете, Лайма… — начинает он негромко. — Я давно наблюдаю за вашей работой.

Тон спокойный, даже доброжелательный, но что-то в этом спокойствии заставляет мои плечи невольно напрячься.

— В нашей компании немало людей, которые любят громко говорить о своей значимости, — продолжает он ненавязчиво, вроде как ни на кого и не намекая. — Но настоящая работа почему-то оказывается на плечах совсем других, по-настоящему ценных работников, — Он чуть склоняет голову, добавляя: — На ваших, например.

Я не тороплюсь отвечать. Громкий комплимент звучит слишком фальшиво.

— Вы преувеличиваете, — возражаю спокойно.

— Нисколько.

Рзаев качает головой.

Улыбка на его лице становится еще мягче. Какой-то… понимающей, что ли.

— Я ведь не вчера родился и умею видеть вещи такими, какие они есть. И людей. Вы делаете больше, чем остальные.

Даже интересно, а что ж он сам меня в свое время на эту должность не поставил?

Тяжелая пауза повисает между нами.

Я чувствую, как внутри медленно ворочается осторожность. Наверняка он уже знает о нас с Мишей. Чего хочет? Навредить?

— Это моя работа, — отвечаю ровно.

Я держусь молодцом, соблюдая стойкий нейтралитет.

Рзаев несколько секунд внимательно рассматривает меня, проверяя реакцию.

Потом расслабленно откидывается на спинку кресла.

— Иногда мне кажется, что вы сами до конца не осознаете собственной ценности.

Бровь моя невольно приподнимается. Что ему нужно? Не нравятся мне эти намеки.

— К чему вы клоните, Денис Маркович?

Он тихо вздыхает — почти обиженно, как будто его совсем никто не понимает. Локоть бывшего директора вальяжно ложится на подлокотник кресла, пальцы задумчиво касаются твердого подбородка.

— Лайма. Вы человек с аналитическим складом ума, редкой дисциплиной и, что особенно важно, умением держать ситуацию под контролем. Какой бы она ни оказалась.

Его взгляд становится острым, тяжелым и… отталкивающим.

Я слушаю молча.