Книга (не) Развод с кавказским мужем, страница 13 – Люсинда Миллер

И вот она пришла после тренировки, чтобы обсудить поведение ее отпрыска и что делать с мальчиком дальше. Не ожидал я что с появлением ее в моей жизни у нас в семье начнутся проблемы.

— Джамиля, я пошел тебе на встречу. Не отказал в просьбе. Взял твоего сына в младшую группу без материального взноса, как своего сына. Так тебе этого показалось мало! Теперь выслушиваю твои жалобы на жизнь, на поведение сына. Как тебе тяжело растить его одной. Но не я виноват в твоем неудачном выборе отца для сына. Ты сама выбрала такой путь и этого мужчину. Что ты еще хочешь от меня, Джамиля? — начинаю раздражаться от нытья бывшей невесты и думаю: как хорошо, что в свое время не женился на ней. Как чувствовал, что житья у нас не будет.

— Ты стал такой жестокий, Архан. Циничный и чужой, — начинает всхлипывать и чувствую, что сейчас взорвусь от ее наигранной истерики.

Они, сука, все сговорились что ли — насели на меня разом⁈

Мать мозги выедает своими мудрыми нравоучениями.

Амелия вторую неделю дуется.

А бывшая так обнаглела, что уже начинает качать права.

Кажется, я слишком терпелив и лоялен стал. Размяк за годы брака. Не, так не пойдет.

— Я, блядь, таким был всегда, Джамиля! Походу ты забыла меня! Или думаешь, что я специально с тобою себя так веду чтобы ты не рассчитывала на что-то большее?

Она вскидывает на меня олений, тоскливый взгляд и молчит, пуская слезы по щекам. Думает разжалобит меня? Да хуй там! Меня женские слезы давно не ебут. Исключение Амелия и то если обоснованные, а не очередной каприз, чтобы на меня воздействовать. Не из того теста я слеплен.

— Твоя русская жена виновата, что ты стал таким жестким. Эта кукла тебя полностью изменила, Архан! Как ты не понимаешь этого? — хватает меня за плечи и буквально виснет.

Я удерживаю ее за пальцы, ограждая от дальнейших притязаний, но и грубо не отталкиваю. Не хочу делать ей больно.

— Что она во мне изменила? — цежу со злостью, едва сдерживаясь чтобы не перейти на крик. Как же меня бесят бабские идеи фикс — уверенность в своей правоте и неповторимости. — Ты плохо меня знаешь, Джамиля, если думаешь, что жена, да любая другая женщина, даже мать, может меня под себя прогнуть!

— Архан, во имя Аллаха, прости меня за то, что я была такая глупая, — всхлипывает снова и смотрит на меня как побитая собачонка, выброшенная хозяином за забор. Ногти ее царапают меня через трикотаж — впиваются до отметин, но я терпеливо жду, когда выплачется и отвянет. — Ты такой хороший муж!

— Да, блядь, я хороший муж. Для Амелии. По крайне мере стараюсь им быть, — обхватываю дрожащие ладони бывшей и пытаюсь отцепить от одежды.

Не пальцы, а настоящие клешни. Если оставит следы на коже — Амелия стребует с меня отчет, где и кто меня подрал? Нахуя мне опять скандал с женой?

— Она… она не ценит тебя. Не любит как я, — невинно хлопает ресницами горянка, смотрит умоляюще, вроде как меня жалеет, сочувствует?

Но ни хера подобного! Целит выше, задом чую, сейчас что-то выдаст. И тут она судорожно вздыхает и наконец говорит:

— Если не хочешь разводиться с ней, тогда возьми меня второй женой, Архан.

Моя челюсть едва не падает на пол от такого заявления, и я взрываюсь:

— Кем-кем⁈

— Женой. Второй. Я согласна и на меньшее, лишь бы быть с тобою, любимый!

В моем мозге взрываются красно-белые петарды. Перед глазами густая пелена. В мыслях кавардак.