Книга Неверный. Моя тайна, страница 28 – Соня Вишнякова

Не то, чтобы я начала жалеть. Просто увидела разницу. Многое в поведении Егора это — пыль в глаза, внешний лоск, оболочка, под ней он продуманный, хитрый человек, который ничего не делает просто так.

Возможно и ко мне он приклеился только потому, что мой отец тогда занимал высокую должность в торговом порту, подтянул туда Егора и тот начал творить немыслимые вещи. Уж не знаю, какие схемы он там проворачивал сам или с папой, на тот момент, когда они оба уволились по собственному желанию по просьбе руководства, у Егора уже было достаточно денег, чтобы открывать свой собственный бизнес.

Пару лет он подождал, чтобы службы, которые могли им заинтересоваться, слегка о нём подзабыли, а потом купил салон по продаже автомобилей.

Папа уехал, устроился в другом городе в судоремонтный завод. И там тоже получил неплохую должность. Только спустя какое-то время по редким намёкам мамы, иногда она проговаривается, я сделала вывод, что папа с Егором сильно много тянули себе в карман, поэтому их уволили без скандала, чтобы не портить репутацию предприятия.

Вот как всё было и теперь Глеб, на каком-то складе, стоит и требует от меня ответа — Почему Егор?

Если бы я знала — почему, я бы ответила. Сейчас я сама в таком состоянии, что даже не понимаю себя тогда.

Почему?

Не устояла, не удержалась. Как я могла предать Глеба?

Я не знаю. Хотя нет, знаю.

С Глебом у нас были целомудренные, юношеские отношения. Мы гуляли, держась за руку, обнимались на лавочках и иногда целовались. А Егор ворвался в мою жизнь с нетерпением и страстью. Он сломил меня. Он был моим первым мужчиной. И я забыла Глеба. Егор занял собой всё моё пространство. Вот — почему он. Тогда мне казалось, нет никого лучше.

Сейчас же, спустя время, я вижу всё словно под микроскопом, каждое своё неверное движение. Каждую ошибку вижу.

—

— Не знаю, что тебе сказать ещё, — дернула я плечом.

— Чем он лучше? — он оттолкнулся от столешницы и приблизился ко мне, обдавая новым, но так давно знакомым ароматом. С того давнего времени это впервые, когда он подошел ко мне так близко.

— Ничем, просто так получилось… — я не шелохнулась.

— Как? — он протянул руку, я отшатнулась, увернулась от касания, сделала шаг к двери, но крепкие пальцы на предплечье заставили остановиться.

Демонстративно глянула на руку, схватившую моё плечо, показывая неуместность порыва. Несвоевременность. И, наверное, своё показное нежелание.

Глеб отпустил, отошел, выключил кофеварку, разлил по чашкам кофе и остановился, глядя на них.

— Ты понимаешь вообще что сделала? — проговорил хрипло, не оборачиваясь.

Я закусила губу, до боли.

Когда-то было ощущение вины, оно быстро рассеялось под напором Егора. В этой комнате сейчас навалилось всё, чего тогда я почти не почувствовала. Именно потому, что прошло столько лет и событий, внутри бьются волны запоздалого раскаяния.

Замужество как скала, на которую я налетела, подгоняемая волнами и порывами ветра. Оно как будто было неизбежно. Я не смогла устоять.

А Глеб…

— Ты понимаешь, что происходит там с пацанами, когда они получают вот такое письмо? — он достал из кармана сложенный вдвое затёртый конверт.

Стало трудно дышать. В глазах закололо приближение слёз. Я моргнула, разгоняя желание заплакать.

— Чего ты от меня хочешь? — креплюсь из последних сил, тяжесть давит на грудь, дыхание сбивается.