Книга ВО ВЛАСТИ ТЕБЯ, страница 236 – Акка Соло

Это очень предусмотрительно со стороны подруги, ведь охранники не знают меня, могли не поверить на слово и не пропустить в дом.

— Вы задержались сеньорита.

Охранник снова косится на Роя и поджав губы, будто я ему дочь нажимает на пульт. Я прохожу за ворота и оглядываюсь; машина не трогается с места. Я направляюсь к дому в сторону черного входа и только зайдя за угол слышу звук удаляющейся машины

В доме я снимаю туфли и осторожно поднимаюсь на второй этаж, в комнату подруги. В доме еще тихо и где–то мерно идут часы. На цыпочках дойдя до нужной двери открываю её, молясь чтобы она не скрипнула и зайдя внутрь медленно прикрываю за собой.

Жура посапывает, свернувшись калачиком на краю кровати. Я ставлю туфли у двери и скидываю на стул платье. В своей сумке нахожу просторную футболку, захваченную из дома, и наскоро одеваю её. Пробираюсь осторожно среди разбросанных на полу вещей и ложусь на кровать. Оставляю телефон на тумбочке, уже 05:586 мне нужно будет вовремя вернуться домой, и только голова касается подушки тут же засыпаю.

На этот раз меня будит не нежное прикосновение Роя, а тихий визг под ухом. Глаза не хотят открываться, как будто их пришили к щекам пока спала, яркий свет ударяет в них безжалостно, и я со стоном прикрываю лицо руками.

Кто–то меня трясет за плечо разжигая во мне утреннюю нервозность, ещё чуть–чуть и в него полетит мой кулак.

— Айна! Говорю же тебе, пора подниматься! – шепчет мне голос.

Я прикрываю уши руками и зарываюсь в подушку.

— Вставай, Айна!

Отныне эти слова для меня самые не любимые.

— Что? – Не узнаю свой осипший голос.

Меня снова трясут за плечо, но теперь уже более настойчиво.

— Он ждёт тебя уже второй час.

Я начинаю что–то вспоминать и резко сажусь на кровати.

— Кто? – Солнечные лучи, заливающие комнату, режут глаза скальпелем, болью отдавая прямо в мозг. Голова трещит и по ощущениям весит как пятикилограммовые гантели, а я даже не пила вечером. Я тру глаза и осторожно открываю, морщась от света.

— Какой–то азиат с татуировками на теле.

— Кто? – Тупо повторяю я, собирая свои мысли.

— Сама посмотри.

Жура вскакивает с кровати и подходит к балкону, слегка отодвигая шторы.

— Он ждёт тебя в восьми утра. Я сказала, что ты ещё спишь и он согласился подождать, но наша служанка только что передала что звонил твой дядя и просил тебя срочно возвращаться домой.

У меня ёкает сердце, и я встаю с кровати, ступни отзываются болью, от ношения каблуков целую ночь.

— Господи, как же болит всё тело.

— Вряд ли, Господи в этом виноват, скорее, всего Рой!

Глумится надо мной Жура, а я ей строю гримасу.

Возле ворот терпеливо ожидает Акауа, заложив руки за спину. На нем белая майка и черные джинсы, волосы как всегда аккуратно собраны в пучок, а образ дополняют тишейды. Его не пустили за ворота, но кажется его это совсем не смутило. Он вышагивает, изредка поглядывая то на дом, то на двоих охранников, разглядывающих его и его наколки на теле. Они о чём–то перешёптываются друг с другом, гадая откуда у них такая диковинка.

Мы тоже рассматриваем Акауа со своего укромного места и Жура со вздохом выдаёт:

— Айна, он похож на головореза.

Я хмыкаю на её характеристику:

— Всего лишь якудза в прошлом.

— Что? – Она тут же отпускает штору и сверлит меня взглядом. – Откуда он и что у вас общего?