Книга ВО ВЛАСТИ ТЕБЯ, страница 150 – Акка Соло

«Мы все что-то теряем, но находим другой смысл и силы чтобы жить дальше»

— Икигай? – Уточняю я.

Акауа мне кивает, и я улыбаюсь.

Я читала об этой технике для саморазвития, но не думала, что ее кто-то придерживается в наши дни.

А еще говорят, что книги бесполезны.

— Ты скучаешь по своим родным? – Решаю спросит у него я.

Акауа допивает кофе и откидывается на спинку стула.

«Скучаю, но не позволяю себе думать об этом»

— Это, жестоко по отношению к себе. – Заявляю я.

«Было бы куда хуже осознавать, что они пострадали из-за меня».

Я, конечно, помню, что он сделал, но мне всегда интересна была история второй стороны.

— Ты мне когда-нибудь расскажешь свою историю?

Акауа молчит и мне уже начинает казаться что я не должна была просить его об этом, но через какое-то время у него чуть опускаются плечи, и он отвечает.

«Обещаю, синьорина, наступит время, и вы все узнаете».

Это звучит так же странно, как то, если бы он попросил меня все прочитать по его глазам.

49. Неприятный разговор.

Все-таки съев пару кусочков запеканки, я ухожу в гостиную, в ожидании дяди.

Акауа остается со мной и ждет распоряжений стоя у входной двери.

Мне хочется поговорить с дядей и все уяснить. Во мне еще теплится надежда на справедливость со стороны дяди.

Он не заставляет себя долго ждать.

В окно, которое выходит во двор, я вижу, как в машины рассаживаются его гости в черных костюмах.

Альмейда кидает взгляд на дом и занимает место в майбахе, возле водителя.

Не успевают машины отъехать от дома как я слышу свое имя.

— Айна! – Дядя направляется мимо меня на второй этаж и велит следовать за ним.

Я говорю Акауа что найду его чуть позже, он мне кивает и уходит.

Мы заходим в кабинет дяди, и он закрывает за мной дверь.

Указывает мне на кресло, напротив своего стола. Я понимаю, что разговор будет серьезным.

Дядя Густаво наливает себе виски, несмотря на то что сейчас около двенадцати дня и усаживается, напротив избегая смотреть в мою сторону.

— Дядя, что происходит? – Решаюсь начать разговор. – Для чего приходили все эти люди?

Он мне не отвечает, значит злится на меня. Если дело в моей выходке, то Альмейда получил по заслугам, меня ещё никто не называл товаром.

Дядя делает пару глотков и не спешит отвечать.

Я скрещиваю на груди руки и откидываюсь на спинку, разглядывая узоры на ковре, в ожидании.

— Айна, как тебе тут живется дорогая, после Лондона?

Вопрос дяди застает меня врасплох. Голос звучит достаточно мягко, и я уже сомневаюсь в тяжести сложившейся ситуации. Я жду от дяди поучений, нотаций или наказания на худой конец, но никак ни вопросов о моей жизни после возвращения в Рио.

Дядя никогда напрямую не интересовался моими делами. В Лондоне мне звонила в основном тетя и братья, а дядя был как-бы на втором плане. Он всегда был в поле зрения, вёл наши дела, ездил на встречи, решал любой вопрос семьи чтобы никто ни в чем не нуждался и ни о чем не беспокоился, но никогда рядом.

Мы никогда не разговаривали с ним подолгу по телефону, не обсуждали дела, мой день, друзей, события или жизнь в Лондоне. Что я ем, как учусь, с кем дружу или какие занятия посещаю, напрямую это интересовало только тётю и братьев.

Если же какой-то вопрос или проблема возникала, был один ответ: «Дядя Густаво все уладит».