Книга Встретимся в полночь, страница 57 – Брианна Борн

Он наклоняется ко мне и говорит, что у него ко мне серьезный вопрос.

Я пытаюсь удержать это воспоминание, выманить еще минуту, но оно убегает, словно песок сквозь пальцы. Я тянусь за ним, но не могу его вернуть.

Мы были в пиццерии «Уайлдфайр». Я мысленно могу воссоздать точную планировку ресторана, потому что я миллион раз бывала там с семьей, когда мы отмечали хорошие оценки и дни рождения, и сидела там с друзьями, когда нам разрешали гулять без родителей.

Я стираю сообщение – вопрос с машиной подождет – и отправляю другое.

Возникло еще одно воспоминание

Я видела нас в пиццерии «Уайлдфайр»

Отлично – давай сходим туда завтра

Может, вспомним больше

В коридоре я слышу стук высоких каблуков и голос мамы, которая, шагая по коридору, здоровается со всеми. Я быстро закрываю чат, будто меня застукали за чем-то запретным.

Я машу ей рукой, когда она врывается в комнату, но она в странном настроении. Мама бросает сумку на подоконник, поправляет свой идеальный высокий хвост, а затем подзывает меня к себе.

— Можно тебя обнять?

— Хм. Конечно. – Я осторожно откладываю свои вещи и позволяю ей заключить меня в крепкие объятия. Я невольно растворяюсь в ней. От нее пахнет солнцезащитным кремом, летом и мамой.

Когда я пытаюсь отстраниться, она удерживает меня, что на нее совсем не похоже. У меня в голове срабатывает тревога.

— Нам нужно больше разговаривать, – бормочет она, целуя меня в макушку.

Я напрягаюсь. Зачем? Чтобы она могла усадить меня и рассказать, что они папой разводятся?

— И правда, – говорит мама, оживляясь, – почему бы нам сейчас не провести время вместе? Я приготовлю нам по миске попкорна, и мы посмотрим фильм на моем ноутбуке? Барри, дежурный, дал мне пароль от вай-фая для персонала кафетерия.

— Я бы с удовольствием, но я как раз собиралась уходить – еще одна встреча по групповому проекту, – говорю я, делая вид, что мне это в тягость.

Ее лицо вытягивается.

— Как жаль. Прямо сейчас?

— Да, извини! – Я хватаю свой рюкзак и бегу к лифту.

Если у нее не будет шанса сказать мне, можно представить, что этого не происходит.

Шагая по парковке, я отправляю сообщение Страту.

А мы можем пойти в «Уайлдфайр» сегодня вечером?

Я так тороплюсь сбежать от мамы, развода и «нам нужно больше разговаривать», что, когда открываю машину, слишком резко бросаю рюкзак на пассажирское сиденье. Он сносит кружку, стоящую в подстаканнике, – и малиновый чай со льдом расплескивается повсюду.

— Блин, – бормочу я, стряхивая его с рукава. Я открываю бардачок, чтобы взять салфетку, и оттуда вываливается лавина мусора. Салфетки из фастфуда, меню на вынос, несколько грязных волейбольных повязок Кади, расплавленный тюбик гигиенической помады.

Я запихиваю все это обратно, и тут мне на глаза попадается обрывок тетрадного листа.

С ним что-то не так.

Врет?

Слово «врет» подчеркнуто трижды.

Мой желудок сжимается. Кто – «он»? Страт?

Хуже всего то, что я не могу точно понять, чей это почерк – мой или Кади.

Стоять со Стратом в переполненном вестибюле пиццерии «Уайлдфайр» – это… что-то непередаваемое.

Я была здесь бессчетное количество раз, при этом никогда еще не надевала сюда сиреневый сарафан в стиле феи и босоножки-эспадрильи на танкетке и не приводила высокого красавчика, к которому меня тянуло, как магнит к холодильнику.