Книга Развод в 45. Мой бывший - дракон?, страница 99 – Алекс Ривер

— Я знаю, — он вздохнул. — Занимайся школой. Чини автоматоны. Делай что угодно. Просто… береги себя, ладно?

Он повернулся, чтобы уйти, но замер в дверях.

— И, Вика… насчет той ночи. Ты сказала, что это была ошибка. Я принимаю твои правила, но хочу, чтобы ты знала: для меня это ошибкой не было.

Он вышел, не дав мне шанса ответить, но я и не знала, что сказать. Стояла посреди роскошных покоев, чувствуя, как старые раны ноют с новой силой, а новые — только-только начинают кровоточить.

Вечером я вернулась в мастерскую одна. «Чистильщик» лежал на том же месте. Я снова положила руки на его холодный корпус, закрыла глаза, пытаясь воссоздать то же состояние сосредоточенности, которое было утром. Но мысли путались. Вспоминались слова Сергея. Его усталое лицо. Его «пожалуйста». Его признание, что та ночь для него не была ошибкой.

Механизм под моими пальцами дернулся, щелкнул, но снова замер. Я не могла сосредоточиться. Дар отзывался на эмоции, а не на холодную волю. А эмоций было слишком много, и все — противоречивые.

Промучившись еще какое-то время, я сдалась и отправилась обратно в свои покои. В северной галерее передо мной присела в реверансе одна из фрейлин, мадемуазель де Клермон. Она что-то неслышно сказала другой даме, и та захихикала, бросив на меня быстрый, оценивающий взгляд. Сплетни. Они ползли по дворцу быстрее, чем лифт. Наверняка, уже обсуждали мой «проект» для женщин, занятия с де Монфором и наше отчуждение с императором. Возможно, даже строили предположения, что между нами что-то произошло в ту ночь, даже не догадываясь, что случилось ровно то, что и должно было, но именно это еще сильнее провело между нами черту. Дворец жил интригами.

В покоях меня ждал ужин на одного человека. Я не съела почти ничего, хотя блюда, как всегда, были изысканными. Соня, почуяв мою тоску, пришла и положила мохнатую голову мне на колени. Я гладила ее, слушая, как за окном завывает ветер. Холодный, пронизывающий ветер с севера, откуда приходили тревожные вести. Он нес белые хлопья снега и неопределенность в будущем.

Так прошло еще несколько дней. Я погрузилась в рутину, как в спасительный оазис. Утром — совещания с дамами, поставщиками и первыми преподавателями по школе. Днем — попытки разобраться с дворцовым хозяйством, которое, как выяснилось, тоже частично стало моей обязанностью. Вечерами я теперь спускалась в мастерскую, практикуя новые способности с переменным успехом. Иногда во дворце проходили обязательные приемы, где я улыбалась, поддерживала светские беседы и ловила на себе взгляд Сергея через зал. Он держался на расстоянии, как и обещал. И это… было невыносимо.

Я ждала, что он попытается что-то сказать, сделать. Объясниться. Извиниться снова. Потребовать. Что угодно. Но он просто… отступил. Принял мою холодность как данность. И от этого внутри все сжималось в болезненный комок. Я сама выстроила эту стену, а теперь злилась, что он не пытается ее сломать. Идиотизм в чистом виде. Но ведь это именно он все разрушил! Не я! Значит именно он должен вымаливать у меня прощение, пресмыкаться и делать все, чтобы вернуть мое расположение.

Писем от Изабеллы тоже не было. Теперь, в статусе императрицы, я могла бы нанести ей визит, но… не хотела. Она ясно дала понять, что я ценна только тем, что представляю старую династию и шпионю в пользу сопротивления. А теперь, после ареста Жана-Люка, когда моя великая миссия с треском провалилась, я стала не нужна. Что ж, может для Элеоноры это и тетушка, но я-то не имела никаких родственных связей с этой дамой.