Книга Развод в 45. Мой бывший - дракон?, страница 27 – Алекс Ривер

Щеки вспыхнули. Это было уже откровенным флиртом. Леди Изабелла поднесла чашку к губам, скрывая улыбку, но в ее глазах я прочла одобрение. Мадемуазель Ленуар фыркнула, но на этот раз беззвучно.

Этот маленький эпизод что-то изменил в атмосфере. Легкая скованность ушла, уступив место живому общению. А Жан-Люк смотрел на меня теперь с еще большим интересом, как на неожиданно обретенную и приятную во всех отношениях союзницу.

Я сидела, стараясь сохранять внешнее спокойствие, но внутри приятно щекотало, и от этого хотелось хихикать.

Разговор длился недолго. Вскоре гости поднялись, чтобы откланяться. Жан-Люк галантно поцеловал руку леди Изабелле, а затем обратился ко мне. Его пальцы обхватили мою руку, и их прикосновение было горячим и уверенным. Он не просто коснулся губами кожи, а задержался на секунду, и это мимолетное касание отозвалось горячей волной где-то в основании живота.

— Был бесконечно рад знакомству, леди Элеонора, — его голос снова опустился до бархатного шепота. — Надеюсь, наша следующая встреча будет дольше и позволит мне насладиться вашим обществом, как оно того заслуживает. И без лишних… проверок.

Он бросил взгляд на каветту, которая наблюдала за ним с неодобрительным похрюкиванием.

— Я… тоже на это надеюсь, месье Жан-Люк, — вымолвила я, и собственный голос показался чужим, немного срывающимся.

Его пальцы слегка сжали мои, прежде чем отпустить.

Они ушли, оставив после себя легкий шлейф табака, конского пота и какого-то травяного парфюма, а еще ощущение прикосновения к чему-то важному, опасному и невероятно притягательному. Леди Изабелла проводила их взглядом и повернулась ко мне. Ее глаза блестели.

— Ну? Каково твое впечатление?

— Офицер производит впечатление решительного человека, — осторожно ответила я, все еще чувствуя на руке тепло его губ.

— Хм. Это мягко сказано. Он — один из тех, на кого можно положиться в трудную минуту. И, как видишь, человек со вкусом. — Она подошла к окну, глядя на удаляющиеся фигуры. — Его интерес к тебе… закономерен. Для таких, как он, ты, — знамя. Надеюсь, ты готова нести эту ношу. — Она сделала паузу. — И получать от этого определенное… удовольствие.

Слова звучали как напутствие, но в них слышалось и предупреждение, и одобрение. Быть «знаменем» означало быть на передовой. Но это также означало привлекать внимание таких мужчин, как Жан-Люк.

Вечер прошел в размышлениях, окрашенных в теплые, трепетные тона. Лежа в постели, я слушала равномерное дыхание каветты, устроившейся на коврике рядом. Прикосновение к ее теплой шерсти успокаивало. Этот день принес два важных открытия. Первое — у меня появился союзник, пусть и не говорящий, но честный. Второе — я увидела лицо одного из тех, кто олицетворял собой скрытое сопротивление в этом мире. И это лицо оказалось молодым, привлекательным, полным решимости и явно заинтересованным во мне не только как в политическом символе.

Завтра меня вновь ждали уроки. История, геральдика, фехтование. Но теперь это была уже не просто мучительная обязанность. Это была подготовка. Подготовка к чему-то большему. К роли, которую мне предстояло играть, нравилось мне это или нет. И впервые за все время, прошедшее с того момента, как я открыла глаза в этом теле, страх начал понемногу отступать, уступая место азарту и странному, забытому чувству предвкушения. Азарту игрока, вступившего в сложную, но не безнадежную игру, в которой на кону была не только жизнь, но и нечто, смутно напоминавшее о возможности счастья.