Книга Развод в 45. Мой бывший - дракон?, страница 134 – Алекс Ривер

— Затянулась полностью. Остался лишь шрам, он довольно большой, но аккуратный, будто зашивал сам божественный покровитель медицины. Однако, есть и другие… последствия. Его магическая сущность… дар драконида… он угас. Ваше исцеление спасло жизнь, но не вернуло Его Величеству силу. Он больше не сможет трансформироваться. От драконьей природы остались лишь воспоминания да, возможно, некоторая… твердость характера.

Он больше не дракон. Я вдруг почему-то вспомнила утро после нашей брачной ночи — Сергей был счастлив, как мальчишка, сумев превратиться в дракона и опробовать полет. И вот теперь он этого лишился. Он пожертвовал своей второй природой, чтобы спасти город и… меня… нас с ребенком. Накатила щемящая грусть.

— Мне нужно к нему, — сказала я, пытаясь приподняться на локтях. Мир поплыл.

— Абсолютно исключено! — мэтр Альбер замахал руками, будто отгоняя злых духов. — Следующие сорок восемь часов — строгий постельный режим! Анн-Мари принесет бульон и чай. Вы должны набираться сил.

Он говорил еще что-то о травяных настоях и компрессах, но я уже не слушала. Смотрела на потолок с его лепными розетками в виде сплетенных крылатых змей. Сергей подписал мир. Унизительный мир. Без моей поддержки, не зная даже, выкарабкаюсь ли я. Что он сейчас чувствовал? Горечь? Страх? Яростное, бессильное унижение?

Вечером Анн-Мари, действительно, принесла бульон. Он пах курицей, и чем-то травянистым. Видимо, какими-то целебными травами.

— Как дела в городе? — спросила я, заставляя себя проглотить еще одну ложку.

— Не беспокойтесь, Ваше Величество. Обстрелы прекратились. Войска коалиции начинают отход от стен. В городе… смешанные чувства. Кто-то ликует, что война кончилась. Кто-то плачет о своих погибших. Многие боятся новых налогов и репараций по условиям мирного договора. Но все наверняка наладится — город отстроят, родятся новые дети, а налоги… с божьей помощью, как-нибудь выплатим. Кстати, ваша школа продолжает работу, теперь там еще и сирот распределяют по семьям.

— А Император? Как он?

Анн-Мари поправила складки на покрывале. Ее лицо оставалось профессионально-вежливым, но в глазах я уловила оттенок тревоги.

— Его Величество удалился в свои покои. Он приказал никого не беспокоить.

Значит, он один. Со своими мыслями, страхами и унижением. Я отставила тарелку.

— Анн-Мари, помоги мне одеться. Что-нибудь… просторное, но теплое, пожалуйста.

— Ваше Величество! Мэтр Альбер сказал…

— Мэтр Альбер не император и даже не императрица. А я — да, и мне нужно к мужу. Не заставляй меня идти туда в ночной рубашке.

— Но ваше положение… может, мне лучше послать за Его Величеством?

Я представила, что он должен почувствовать, если кто-то сейчас пригласит его к постели слабой, больной жены. Он и так примчался бы уже сюда, в этом я ни минуты не сомневалась, если бы ему не нужно было собраться с мыслями и пережить самые острые эмоции.

Она смотрела на меня несколько секунд, затем, с почти незаметным вздохом, кивнула. Через пятнадцать минут я была одета в просторное платье из мягкого темно-серого шерстяного муслина, без корсета, только на удобных застежках спереди. На ногах — мягкие войлочные тапочки. Анн-Мари накинула мне на плечи большой клетчатый плед. Я чувствовала себя слабой, как котенок, и каждое движение давалось с усилием, но я стояла на ногах. Одну меня камеристка все же не отпустила. И в какой-то момент нашего блуждания по дворцу я была ей очень за это благодарна.