Книга Развод в 45. Мой бывший - дракон?, страница 12 – Алекс Ривер

— Какая магия? — спросила, и в голосе прозвучала истерическая нотка. — Я дизайнер! Я рисую узоры для обоев и тканей! У меня нет никакой магии!

Леди Изабелла внимательно посмотрела на меня, и в ее глазах мелькнуло что-то похожее на понимание. Понимание врача в палате умалишенных.

— Магия крови д'Анри проявляется в умении оживлять древнее. Артефакты, механизмы, все, что было создано предками и погружено в сон. Это редкий и могущественный дар. Он проявится. Рано или поздно. А пока… — она повернулась к двери, — тебе нужно прийти в себя. Осмотреться. Привыкнуть. Разум со временем примет неизбежное. Поверь, дитя мое, я понимаю твое смятение. Но реальность такова, какова она есть. Ты здесь. И ты нужна этой стране.

Она отломила маленький кусочек от круассана, но не стала его есть.

— Сегодня отдыхай, однако в ближайшие дни тебе предстоит начать уроки. Этикет, история Фьеранса, основы геральдики. Ты должна будешь вспомнить, или узнать — кто ты такая. Мир не будет ждать, пока ты разберешься в своих… воспоминаниях.

— Какие уроки? — голос прозвучал резко, почти враждебно. — Я не собираюсь здесь ничему учиться. Мне нужно домой.

Леди Изабелла откинулась на спинку стула, сложив руки на коленях. Ее поза была спокойной, но в глазах читалась непреклонная воля.

— Твой дом сгорел дотла во время восстания пять лет назад. Это поместье — все, что осталось. А то, что ты называешь «домом»… — она сделала легкий, почти незаметный жест рукой, — существует лишь в твоей голове. Как защита, отголосок сна. Лекарь объяснял, что такое возможно.

— Это неправда, — прошептала, глядя в ее темные, непроницаемые глаза.

— Правда — это то, во что ты выбираешь верить, — парировала она. — Но я предлагаю тебе поверить в то, что сохранит тебе жизнь. Твое имя, твое происхождение — сейчас это не привилегия, а мишень. Узурпатор на троне, Буонотарде, не потерпит существования законной наследницы старой династии. Многие из тех, кто верен королевской крови, уже убиты или изгнаны. Твое пробуждение — это надежда для них. И смертельная опасность для тебя самой, если ты не научишься играть по правилам этого мира.

Она произнесла это без драматизма, просто констатируя факт. И от этого по спине пробежали мурашки. А затем отпила глоток цикория, ее движения были размеренными и точными.

— Завтрак остывает. Поешь. Тебе понадобятся силы.

Она больше не смотрела в мою сторону, всем своим видом демонстрируя, что разговор окончен. Я сидела, уставившись в свою чашку, чувствуя, как тяжелое, чужое платье буквально вдавливает в стул, а происходящее уже не удивляет, а угнетает. Но это не отменяло того, что я была голодна. Поэтому я принялась за еду, следуя принципу Скарлетт о'Хара — «я подумаю об этом завтра».

Тишина после ухода леди Изабеллы была густой и звенящей. Слова «уроки», «этикет», «история Фьеранса» висели в воздухе, словно взвесь. Мой протест, мои отчаянные попытки доказать свою инаковость разбились о каменную стену ее уверенности. Эта женщина не собиралась слушать бредни о другом мире. Она видела перед собой племянницу с помутненным рассудком, что требовалось исправить строгой дисциплиной и погружением в «правильную» реальность.

Завтрак стоял нетронутым. От круассанов и сыра исходил тонкий, почти издевательский аромат. Горький привкус цикория все еще стоял на языке. Я механически отломила кусок выпечки, прожевала. Круассан оказался свежим, с хрустящей корочкой. Это маленькое, бытовое открытие немного подбодрило — вспомнилась недельная поездка по Франции, когда мы с Сергеем еще были счастливы и полны совместных надежд.