Книга Чужие традиции, страница 146 – Дана Яр

Риатеналь едва дышала от волнения, сказать она ничего не смогла и только слабо кивнула. Истраэль сначала легонько чмокнул девушку в розовые губки, раз, другой. Потом прижался более настойчиво, проникая языком между сладких губ, побуждая ее неумело отвечать.

Владыка так увлекся, что когда в беседку кто-то начал ломиться, он обнаружил, что уже усадил жену на себя верхом. Ее волосы распущены, губы зацелованы, щеки горят, лиф платья спущен и небольшие грудки с темными ягодками сосков смотрят на него с немым укором, а у него в штанах очень тесно и даже немного больно.

— Мне пора там папа пришел, — пискнула Риатеналь, прикрывая грудь руками. Истраэль не хотел ее отпускать, но понимал, что ещё немного и они бы дошли до конца, а беседка в лесу, не то место, где бы он хотел любить свою жену в первый для нее раз после потери девственности. Владыка помог девушке поправить платье и выпустил ее на волю, горько жалея, что не может сейчас увезти ее, туда, где бы им никто не посмел мешать. Лавериль посмотрел на него и владыка ясно увидел, что мысленно его уже четвертовали, колесовали и подвесили за яйца, но тесть изобразил на лице подобие улыбки, и скрепя, как плохо смазанная телега, пригласил Истраэля на семейный ужин, а Истраэль с большим удовольствием согласился. Ему не помешает пообщаться с родителями Риатеналь, чтобы сгладить неудачное знакомство вряд-ли его жене понравится если между ним и ее родственниками будут напряжённые отношения.

— До вечера, — с улыбкой сказал Истраэль девушке, поцеловал ей запястье и отправился в выделенные ему комнаты, писать любовные письма, хотя считал это глупостью несусветной. Признаваться в любви нужно глядя девушке в глаза, чтобы видеть отвечают тебе взаимностью или нет. Написать можно все, что угодно, бумага все стерпит, но не гарантирует искренность.

Ничего путного у него с письмами не вышло, все его мысли были заняты произошедшим в беседке и написать что-то возвышенное и целомудренное он не смог, потому что только и мог думать, что о ее сосочках, которые он с таким упоением целовал.

Ужин стал для него настоящей пыткой. Риатеналь была такая красивая, невинная и соблазнительная, что он возбудился моментально и весь вечер мучился каменным стояком, хорошо хоть додумался надеть длиннополый кафтан иначе из-за стола он бы встать не смог, чтобы не шокировать родителей девушки.

Диаросаль надоело все время сидеть в комнате. Чувствовала она себя неплохо и позвав служанку отправилась прогуляться по саду. Ей вернули мешочек с браслетами и шнурки, подаренные Соиледиалем. Поплакав, Диаросаль привязала шнурки к браслетам и убрала в мешочек. Она теперь постоянно носила его с собой. Хотя и не понимала, зачем они ей после предательства Грагара. Лучше, если бы она их выкинула и не рвала себе больше сердце, но она не могла, не только потому что на них было благословение духов, но и потому что... Просто не могла и все! Она старалась вообще не думать об орке, стоило начать думать о нем и она начинала плакать, а ей лекарь запретил волноваться, и она не думала, но получалось из рук вон плохо, поэтому она постоянно плакала. Вот опять слезы набежали. Не думать! Утомившись бродить среди пышных цветущих клумб, девушка присела в тени раскидистого дерева на скамеечку и раскрыла книгу, прихваченную ей из комнаты. Она ещё даже страницу не прочитала, когда на нее упала чья-то тень. Девушка подняла голову и подумала, что ей от усталости орки мерещиться начали.