Книга Твое сердце должно быть моим, страница 48 – Дана Яр

Обычная девушка, ничего особенного, но стоило только приблизиться, как у меня снова крышу сорвало от желания, завалить тебя на парковую лавку и сотворить с тобой, что-нибудь, ну очень, неприличное. А ты меня боялась, стоило только посмотреть в твои дивные испуганные глаза… Ты знаешь, что от страха они у тебя становятся синими? И этот страх меня отрезвил немного, потому, когда ты сбежала, я не стал тебя преследовать, хотя очень хотелось, но я решил дать тебе успокоиться. Думал недельку не буду показываться тебе на глаза, но сам ходил за тобой, как привязанный. В атриуме я не стал приближаться, не доверяя себе, — мужчина тяжело вздохнул и отошёл к камину, — ты была так хороша в том платье… А когда к вам подсела старуха со своим дурнем-сыном… Он на тебя так смотрел, что мне захотелось ему шею свернуть. Пришлось просить Дрилена, чтобы вмешался в вашу милую беседу, а потом срочно принимать меры, чтобы он не смел даже смотреть в твою сторону. Эти твои поклонники изрядно действовали мне на нервы, я опасался, что ты можешь питать к одному из них нечто большее, чем дружеское расположение. Я приставил к тебе соглядатаев, мне докладывали о всех твоих перемещениях и просто не смог справится с искушением увидеть тебя, когда ты одна пошла в библиотеку, мне почему-то казалось, что там ты с любовником встречаешься, — невесело усмехнулся мужчина, — когда я убедился, что это не так и ты действительно книжки читаешь… Мне стало чуточку легче и я перестал злиться, но ты опять сбежала.

Зонт оказался отличным предлогом снова увидеть тебя. Я думал, что если я приду к тебе в дом, представлюсь твоей семье, не как советник, а каким-нибудь простым конторским служащим, то ты станешь более сговорчивой. Я три часа околачивался возле твоего дома, соглядатаев отослал ещё утром, потому понятия не имел, где ты ходила. Увидев, как ты выбираешься из экипажа, и там сидит какой-то мужик, и видок у тебя был такой… Я вспылил, от ревности у меня перед глазами все расплывалось, а когда ты расплакалась… Ты прижималась ко мне, орошая рубашку слезами, такая теплая, мягкая и от тебя так одуряюще пахло. Шиповник, в горячий жаркий полдень, — он сказал это таким тоном, что Адирилада невольно покраснела. Она не понимала, зачем он ей все это рассказывает, сердце и так болело, а он тревожил все ещё кровоточащую рану, — Но твой отъезд на Латуйские источники привел меня в бешенство, когда успокоился, я, поразмыслив, решил, что так даже лучше. Закончив дела, я поехал за тобой. Это было похоже на сумасшествие, я хотел тебя постоянно, но, с удивлением понял, что мне нравится с тобой и просто разговаривать, смотреть на тебя, когда ты улыбаешься. А на прогулке к водопаду, я понял, что, если в ближайшее время ты не станешь моей, я сойду с ума. Праздник первой луны оказался весьма кстати. Убедить твою матушку, что погостить в доме ее новой знакомой на праздник будет очень удобно, оказалось очень легко. Госпожа Идевек, прекрасная хозяйка, — с улыбкой сказал мужчина. Адирилада посмотрела на него, почему он упомянул господу Идевек? — она отлично следит за домом, хотя все вокруг уверены, что он принадлежит ей.

— Это ваш дом? — выдохнула потрясенная девушка.

— Мой. И покои, в которых ты провела три дня тоже мои. И постель, где ты сладко спала и стала моей женщиной, тоже моя, — довольно сказал демон.