Книга Изгнанная жена или Развод по-драконьи!, страница 82 – Маргарита Абрамова

План, конечно, сомнительный и все будет зависеть от обстоятельств. Невозможно что-то просчитать, когда столько неизвестных переменных.

Все очень серьезно. В разы опаснее, чем я предполагал.

Сам бы не поверил в эту историю, если бы не видел все собственными глазами. Не чувствовал бы все это… кожей. Но Оливия… Оля была в полном рассудке. Она не кидалась на меня с диким рыком, не пыталась вырвать горло, как это делают чужие, одержимые инстинктом уничтожения.

По ее словам, и этот Ардас был таким же. При нашей первой встречи в лесу было не до разговоров — он напал из засады, и я угодил в ловушку, как последний новичок. Но теперь, оглядываясь назад, я понимал — в его атаке была хладнокровная расчетливость, а не слепая ярость существа из иного мира. Чужие выросли в своем коварстве. И умело маскировались у нас под боком! Теперь все встало на свои места. Вот почему я месяцами не мог определить точное место прорыва, выследить ускользающую душу. Они научились обходить наши артефакты, нашу магию.

— Пойдем к ней, — позвал я напарника, направляясь в гостиную.

Оля стояла у окна, залитого вечерним светом, вся дрожала мелкой дрожью. Глаза — огромные, испуганные. Еще бы: перед ней стояли два ловца, два охотника. А она… она держалась с потрясающим достоинством. Спина — ровная, подбородок — чуть приподнят.

Она заставляла себя не двигаться с места, не совершать резких движений, всем своим видом показывая, что не боится и доверяет. Но я видел, как бешено бьется пульс на ее тонкой шее, как сжаты ее пальцы. Видел, как невероятно сложно ей это дается.

И в этот момент щемящая боль сжала мне сердце. А вдруг Малик прав? Вдруг я окончательно рехнулся, ослепленный… чем? Жалостью? Страстью? Желанием защитить ту, что выглядела такой хрупкой и беззащитной? Этой женщиной, которую до безумия хотелось прижать к груди, согреть и никуда не отпускать.

Я прекрасно понимал, что наша связь все невероятно усложнила. И какие бы рациональные доводы ни приводил Малику, для постороннего взгляда это выглядело бы как чистейшее безумие.

Прошлая ночь… Мне сорвало крышу, я не мог насытиться женщиной, хотел ее полностью, каждый участок кожи покрыть поцелуями, заклеймить ее принадлежность мне. Она моя и только моя.

Утром, не обнаружив ее в своей кровати, подумал, что худшие опасения сбылись и она сбежала. А она… она была на кухне. Пекла эти дурацкие оладушки для уличной девочки и сонно помешивала кофе для меня. И от этого простого зрелища что-то перевернулось внутри.

Сколько раз настоящая Оливия пыталась мне угодить; готовила изысканные блюда, покупала дорогие подарки, устраивала сюрпризы. Все было не так. А эта… эта «чужая» сказала, что в своем мире была воспитательницей в детском саду. И это было заметно — в ее обращении с Милой была естественная, нежная забота, которой никогда не было у моей жены.

Оливия хотела детей, но наверно больше для меня, и подтвердить истинную связь. А Оля… волновалась за постороннюю сироту, подобранную на улице, как за родную.

И сейчас, глядя на нее, я понял, что мой выбор сделан. Даже если это сумасшествие. Даже если это ошибка.

Я сделал шаг вперед, намеренно встав между ней и Маликом.

— Оля, это Малик, мой напарник. Он будет помогать нам.

Она кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Ее взгляд умолял меня о поддержке.