Книга Бесстрашная Теодора, страница 83 – Ксения Зародова

Я с облегчением выдохнула:

— Хорошо. Они заслужили.

Братья встали.

— Мы пойдем ночевать ко мне, — сказал Эдриан. — Уже поздно. Утром я постараюсь во всем разобраться. Запритесь дома, не выходите даже в сад. У меня такое чувство, что завтрашний день готовит какую-то гадость.

Он посмотрел на меня обеспокоенно и поцеловал в лоб. Я следила в окно за тем, как они с Джеймсом идут от двери к калитке, и отчаянно надеялась, что гадость не случится с Эдрианом.

На следующее утро я проснулась еще до рассвета — несмотря на то, что полночи не могла сомкнуть глаз — и весь день не находила себе места. Генри, которому я устроила диктант, записав три строчки, сообщил мне, что этот текст он писал неделю назад. Я забыла посолить суп и добавила отцу в чай шесть ложек сахара. Я вспомнила о том, что меня всегда успокаивало, и поняла, что самое время пересадить герани — два цветка давно переросли горшки, и корни уже виднелись в дренажных отверстиях. Я принесла цветы на стол в гостиной, аккуратно вынула первый из горшка, начала отряхивать лишние комочки земли и вдруг поняла, что я держу в руках фикус. В конце концов я оставила попытки заняться полезной деятельностью и попросила Генри почитать мне книгу. Хорошо, что его самого она захватила так, что он не рвался обсудить со мной сюжет в процессе — я не понимала ни слова из прочитанного.

Эдриан пришел только в восемь часов, один, совершенно изможденный и с потемневшим лицом. Увидев его, я отправила отца развлекать Генри и проводила Эдриана на кухню. Он сел за стол и уставился мимо меня в окно.

— Что случилось, Эдриан?

— Я выяснил, что в архиве уничтожены все материалы по делу о той драке и что в журнале регистрации Дозора нет записи об этой смерти, — начал монотонным голосом говорить он, по-прежнему не глядя на меня. — И я инициировал проведение в кабинете Харриса совещания. Я привел с собой Бейли, Ливингстона, Бишопа, еще двух следователей и одного стражника — в общем, собрал тьму народа. И дал команду стражникам задерживать любого, кто попытается бежать.

— И что произошло?

— Я рассказал всем обо всем, что узнал за эти дни, и поделился своими предположениями. Я напомнил, что доступ к архиву есть только у следователей и начальника Дозора, а магическая печать вообще находится у Харриса.

— Что тебе сказали на это?

— Все были обескуражены и молчали. Только Харрис мне ответил, дословно: «Я ни при чем».

— Ты ему поверил?

— Он выглядел, как потрясенный человек. У меня мелькнула мысль, что его подставили. Но один из следователей, Барнс, вдруг сказал, что помнит, как Харрис незадолго до смерти Уайта выходил из его камеры.

Я изумилась:

— Он вспомнил о том, что было три года назад?

— Он сказал, что после самоубийства Уайта гадал о том, что мог сказать такого начальник отдела преступнику, что тот в результате повесился. И, как ты понимаешь, не доверять Барнсу у меня причин нет.

— Харрис объяснил, что он там делал?

— Он как-то весь сжался, побледнел и сказал, что не помнит.

— Начальник отдела может общаться с задержанными?

— Он может даже вести некоторые дела сам, если речь идет о серьезном преступлении. Но не в случае драки, пусть даже со смертельным исходом.

— А этот Барнс не вспомнил, случайно, — может быть, Харрис заходил в чью-нибудь еще камеру?