Книга Бесстрашная Теодора, страница 13 – Ксения Зародова

— Доброе утро, мисс Робертс, — поздоровался хозяин дома, который лично открыл мне дверь.

— Доброе утро, мистер Брикман, У вас очень красивые цветы.

— А, это миссис Уилсон увлекается, — он слабо улыбнулся, — хотя сад не входит в ее зону ответственности. Экономлю на садовнике.

Едва я вошла в дом, в холл вышел Генри — будто караулил мое появление в гостиной. Впрочем, наверняка так и было.

— Доброе утро, мисс Робертс! — степенно произнес ребенок, выдавая свою радость только блеском в глазах.

— Вы думали, мистер Генри, я в последний момент испугаюсь? — поддразнила его я.

Он немного смутился:

— Нет, мисс Робертс, вы же сказали, что ничего не боитесь.

Мы вместе, Генри, его отец и я, совершили короткий обход дома. На первом этаже были расположены большая гостиная, в которой я побывала позавчера, мрачноватая библиотека с деревянными стеллажами, заполненными книгами, комната для слуг, где они могли отдохнуть днем или переночевать в случае необходимости, гигиенические помещения и владения миссис Уилсон, в которых вкусно пахло выпечкой: столовая, кухня и кладовая рядом.

Миссис Уилсон оказалась опрятной женщиной в возрасте. Отряхнув руки от муки, она скупо улыбнулась мне, и ниточки морщин расползлись в стороны от уголков добрых темных глаз. В каштановых с рыжиной волосах, прикрытой косынкой, белели седые пряди. Я еще раз похвалила тюльпаны в палисаднике. «Вы тоже любите цветы?» — понимающе спросила меня кухарка, и я подумала, что мы найдем с ней общий язык за разговорами о торфе и компосте. Потом миссис Уилсон просветила меня на счет времени ланча, сказала, что гувернантки составляют компанию Генри в столовой, и предложила обращаться к ней за помощью, если у меня будут вопросы. Когда мы отошли подальше от кухни, Генри доверительно прошептал, что всегда мечтал, чтобы миссис Уилсон была его гувернанткой, но с математикой она ладила куда хуже, чем с детьми и кастрюлями.

Помимо кухарки, я познакомилась с горничной по имени Мэри. Это была женщина лет тридцати с невыразительным лицом, плоским, как блин, темными волосами и широкими неаккуратными бровями. Она довольно хмуро посмотрела на меня и что-то неразборчиво буркнула себе под нос. Я задалась вопросом: не угодила ей я, она не любит гувернанток или в принципе никого не любит?

На втором этаже были спальни Генри и его отца, куда мы, естественно, не зашли («Я вам потом покажу мою комнату», — обещал мне Генри), две спальни для гостей, отдельная ванная комната, а для занятий было выделено светлое помещение с большим окном, где на столе стопкой лежали учебники, тетради и карты. Окно учебной комнаты выходило на восток. С утра солнечные лучи чертили здесь золотистые полосы на паркете и подсвечивали пылинки, кружащиеся в воздухе. Мебель была заметно светлее, чем в гостиной. И в целом здесь было намного уютнее: на подоконнике стояли цветы в горшках, а на стене висел приятный морской пейзаж. «Для мальчика постарались», — подумала я.

В целом внутреннее убранство дома роскошью не отличалось: все было очень скромным, чистым и немного безликим. Сказывалось отсутствие женской руки. Учебная комната была самым радостным местом в доме из увиденных.

После короткого знакомства с домом и слугами мистер Брикман снова привел меня в библиотеку, где протянул договор. Я быстро пробежала глазами по строкам: все, как мы договаривались. Хозяин дома посмотрел предъявленные мной аттестат и паспорт — с недавних пор он вместе свидетельства о рождении стал использоваться в нашей стране как основной документ, удостоверяющий личность, внес в два экземпляра договора мои данные и поставил свои подписи. Я расписалась следом.