Книга Наследство из другого мира, страница 76 – Мартиша Риш

Генерал пригладил волосы ладонью, выпрямил и без того идеальную спину, чуть сморщился, раны ещё не зажили, да и синяки пока с него не сошли. Странно, что Зильбер не пожалел его, не сохранил целым, если брал для племянницы. Может, думал натереть особенной мазью? Есть у него такая, после которой все заживает.

— Чем тебе помочь? Работы по дому много, а нас всего двое. Нужно намыть полы? Протереть окна? Я уже в силах.

— Главное, чтоб нам хватило воды на уборку. Я планировал разобрать буфет. Вряд ли Эрика обрадуется, если увидит порядок, заведённый при Зильбере.

— Что не так с буфетом?

— Хозяин частенько составлял в него грязные чашки, да всякую мелочь. Нужно как следует все отмыть, протереть полки.

— Я легко справлюсь с этим.

— Постараемся ничего не разбить. Я займусь для начала полами, потом выйду в сад, розу нужно подстричь, совсем разрослась. Да и остальные цветы нуждаются в уходе, Зильбер любил запущенный сад, не давал за ним толком ухаживать. Боюсь, как бы…

Позади фернирца сработал ароматизатор воздуха, выпустил струю влаги, зашипел. Парень подскочил, вздрогнул, уставился на флакон с таймером. Я услышал, как он принюхался.

— Что это? Яд?

— Смесь эфирных масел с водой. Ты не отравлен, не опасайся.

— И зачем этот артефакт здесь?

— Чтобы дом источал приятный запах.

— Не проще ли было разложить пару веток полыни, пижму, календулу, что-то ещё?

Алан смотрит на меня с большим недоверием, будто подозревает, что я действительно хочу ему смерти. Значит, всё ещё не догадался.

— Скажи это домовому.

— Домовых бесов не существует, это сказки для непослушных детей.

— Именно это ему и скажешь. Наш домовой особый, карельский, лучше с ним не шутить. Надумаешь задобрить — он любит калитки.

— Предлагаешь занести в дом уличные ворота? Мне нельзя выходить наружу. Я пленник этого дома или ты забыл?

— Калитки — пироги из ржаной муки и картофеля. Если домовик станет тебя душить по ночам, скажешь, я поделюсь рецептом.

— Ты бредишь, — Алан посмотрел на меня с нескрываемым сомнением.

— У тебя будет шанс убедиться, — улыбнулся я, вспомнив свою первую встречу с домовой нечистью. Нет, ну зато домовик меня хотя ты предупреждал обо всех неприятностях, которые должны случиться в доме.

— Скажи, а как ты сам попал в рабство? Ты родился рабом или сделал это по доброй воле?

— Я родился свободным в семье аристократов.

— Тогда как? — фернирец искренне изумился.

— Мой отец не справился с лошадью, экипаж налетел на пьянчугу, тот неудачно упал.

Я словно провалился в прошлое. В то прошлое, где у меня был дом, семья, родные и завидное будущее.

— Почему твой отец правил лошадьми сам? И как это связано с тобой?

— Лошадью. Наша семья к тому времени обеднела. Ее младшая ветвь. Отец убил человека. Мать умоляла, чтобы я признался, будто бы сам сел править без спроса. Мне было только четырнадцать лет. Никто не думал, что все сложится так. Разве могут подростка знатного рода сделать рабом? Могут. Если бы тот старик выжил, я бы сохранил свободу, увы.

— И мать за тебя не вступилась? Отец ничего не сказал?

— Отец один зарабатывал на всю семью, он наводил на наш город погоду. Мать испугалась, что останется одна с детьми без всяких средств. Нас детей в семье было трое, я самый старший. Нет, за меня никто не вступился.