Книга Тень короля, страница 185 – Мелисса Ландерс

Она слепо нашарила Нинину вуаль и в последний раз опустила ее. И затем наконец-то взялась за дело, которого избегала, – встала на колени, подняла лицо к потолку и прочла молитву об упокоении.

— Мать Шиера, владычица миров, – начала Сериз настолько громко и четко, насколько позволял ее ломкий от слез голос. – Прошу, прими свою слугу Нину в объятия и помилуй ее за любые прегрешения против тебя.

Горло ее сжалось от нового рыдания. Молитва была завершена, но она чувствовала, как глубоко в груди набухают невысказанные слова, и это давление нельзя было сдержать. И она нарушила традицию и обратилась к богине вольно, но от всего сердца:

— Я знаю, что тьма так же священна, как и свет. Знаю, что боль так же необходима, как и удовольствие. Знаю, что много твоих верных слуг умерли жестокой и несправедливой смертью. Но не такой. Нина была лучшей из твоих дочерей. Она была сильной, верной и доброй – женщиной, сотворенной наподобие могучей богини, – и жизнь ее отнял мужчина. Но не простой мужчина, а нечестивый и недостойный жрец, который ненавидел ее пламя так же, как тысячу лет назад жрецы ненавидели твое. Тот мужчина не заслуживал чести греться у Нининого огня, и уж тем более – отнимать его. Не дай ему победить. Дай ему справедливое наказание за Нину. Это все, о чем я тебя прошу.

— И я прошу об этом, – прошептал Киан и сжал ее руку.

— И я прошу, – добавила Делора.

Сериз вытерла глаза рукавом. Она не знала, какая половина Шиеры сегодня слушает молитвы. В милосердии или в гневе, она лишь надеялась, что ее мольба услышана.

Больше некому было ее отчитывать, поэтому Сериз переоделась в легкую полотняную тунику и облегающие штаны, а волосы собрала на затылке в простую косу, более уместную для служанки, нежели для храмовой госпожи. Но ей было все равно. Теперь она была верховной жрицей Шиеры и могла делать все, что ей заблагорассудится. В храм она возвращаться не собиралась – ни сейчас, ни когда-либо – и, чтобы это доказать, извлекла из шкафа все свои черно-белые платья и выбросила с балкона. Когда над перилами вспорхнуло последнее одеяние, она надела сандалии и вернулась в святилище, чтобы проверить, не проснулся ли Индиго.

Она попыталась отвернуться от пустого места в молельне, где лежало тело Нины, но, естественно, первым делом посмотрела туда. Наказанием за это было сильное волнение. Плиты на полу были отмыты до блеска, все следы пожара и смертей устранены. Святилище выглядело как обычно, не было только штор… но был огромный пес, храпящий посреди зала.

Она опустилась на колени рядом с Индиго. Положив ладонь на голову, она велела ему просыпаться медленно, не переутомляя тело и спокойно пробуждая разум. Когда волны ее энергии прошли сквозь него, веки пса затрепетали, а храп затих. Несколько раз Индиго открыл и вновь закрыл глаза, а потом резко моргнул, и взгляд его прояснился. Сначала он поглядел на пол и стены, будто пытаясь сообразить, где находится. Когда он сосредоточился на ее лице, его короткий хвост завилял и забарабанил по плитам – тук-тук-тук.

Она улыбнулась.

— Тебе лучше? – хвост застучал быстрее. – Хорошо. Давай-ка вставай, – она пробудила его тело целиком и предупредила: – Только не торопись. Не прыгай…

Он резко вскочил на свои огромные лапы и встряхнулся. Выгнул спину, потягиваясь, а затем восторженно заскакал, будто ожидая, что она бросит ему палочку. Она засмеялась и тут же зажала себе рот рукой. Казалось, смеяться еще рано – как будто это предательство. Но ребра ее продолжали сотрясаться, а с каждым смешком напряжение в груди ослаблялось настолько, что ей не хотелось дальше сдерживать смех. Она взъерошила шерсть на голове Индиго и хохотала до тех пор, пока не заболел живот. А затем и у Индиго в животе заурчало так, что, казалось, земля затряслась.