Книга Как ко мне сватался Ветер, страница 30 – Даха Тараторина

Я робко ступила на поляну. Спрятанная в чаше горы, она зеленела ярким островком, а поднимешь голову – повсюду снег. Да не просто снег! Я пискнула, осознав страшное: сверху, с камней, за танцующими наблюдали снежные великаны. Неповоротливые и огромные, они дышали так медленно, что с трудом удавалось уловить, как вздымаются их груди. Но теперь ясно виделись и улыбающиеся рты, и согнутые колени, и руки, сомкнутые в недвижимом хороводе.

Кабы не баба Рея, я развернулась бы и бросилась обратно по тропинке, уже начавшей таять, как льдинка по весне. Но старуха поймала меня за юбку:

— Горюшко, шо ты? Испужалась?

Я замотала головой, хотя весь мой вид не оставлял сомнений: не просто испугалась, а пришла в ужас!

— А ты нябось думала, Ветер в горах токмо в потолок плюеть? А во табе! – В мой нос уткнулась старушечья фига. – Господин наш не погулять вышел! Он слядить, чтобы жители гор с предгорскими не пересекались! Испокон веков Ветры за тем следять!

Один из великанов тяжело вздохнул, и на наши макушки осыпались снежинки. Старый Лайко заботливо отряхнул снег с рубашки любимой и опустил на глаза зеленую маску, похожую на те, что носили плясуны. Такие же протянул нам с Реей:

— Чаго вштали? Ляшы точить явилишь али прашдновать? Ать!

Сунул суму с баклагой пробегавшему мимо маленькому человечку с бубенцами на шапочке, присел и подпрыгнул, выставив одну ногу в сторону. Рея не устояла (а кто бы устоял перед этаким кавалером?) и позволила увлечь себя в танец.

— Праздник, горюшко! – только и крикнула она, ныряя в толпу.

А я так и осталась с маской из листьев жасмина, доверчиво прильнувших к ладоням. Она, точно не сплетенная из зелени, а живая, распушилась и пустила робкий побег цветка. Затем второй и третий.

Все вокруг были в личинах и белоснежных нарядах. Шиповник, дуб, клен, тополь, сирень – разные маски, цветущие и зеленеющие, веселились, отбросив заботы и сомнения. Зеленая ночь! Середина лета!

В Предгорье тоже праздновали середину лета. Чинно кланялись друг другу, исполняли заведомо отрепетированный танец и рассаживались вдоль большого стола – каждый на свое место.

В празднике на горе́ своих мест ни у кого не было. Как не было ни горестей, ни страхов. Я поднесла маску к лицу. Вздрогнула, когда прохладные листья коснулись скул, и позволила ветвям виться по волосам. Тронула строгий пучок на затылке: не дело распускать его на людях… Ну да и людей здесь, кроме Реи и Лайко, нет! К тому же я в маске, а значит, уже не совсем я.

Я вынула шпильки и с облегченным вздохом растрепала прическу. Песня стала громче или я наконец прислушалась к чему-то, кроме беспокойных мыслей? Я сделала несмелый шаг и засмеялась, как девчонка. Кто увидит меня здесь? Кто узнает? Маска скрывает лицо, праздник пьянит, музыка заглушает скорби, а неведомые существа с хвостами, рогами и зеленой кожей заманивают в пляс.

Чья-то тонкая рука ухватила меня под локоть, покружила и выпустила. Ленты на платье завихрились, поднимаясь и снова опадая. Я поддалась порыву: пробежалась и подпрыгнула, на миг поверив, что лечу. А потом приземлилась и провернулась, чтобы снова быть подхваченной под руки и понестись единой цепью меж волосатым мужичком с козлиными ногами и девицей, кудри которой зеленели, как гроздья винограда.