Книга Избранница сильнейшего мага, страница 32 – Екатерина Политова

— Я ошиблась, — раздраженно отозвалась я и хлопнула ладонью по учебнику, Ай вздрогнула. — И теперь ректор сказал мне искать собственную ошибку, чем я и занималась…

— …пока не выбилась из сил! — договорила за меня Алайра.

— Однажды я уже блокировал твои силы, но раз они спали тогда - блокировка была мягкой. Но чем мягче блокировка - тем сложнее её накладывать, Аннабель. Ты ведь рассчитывала на то, что это будет ощущаться не так тяжело, как если бы это сделал кто-то другой, верно? Поэтому ты хотела сделать это сама? — отец пристально посмотрел на меня.

Мне ничего не оставалось кроме как кивнуть. Он продолжил:

— Это невозможно сделать без детального изучения особенностей магии и умения читать магическую формулу, дорогая. Особенно собственную. И ещё кое-что… твою блокировку сорвали специальным заклинанием, восстановить то, что было, невозможно. Тебе надо дополнительно искать остатки этого заклинания в своем магическом потоке. Плюс руны - каждая черточка, каждый завиток, лишняя точка, случайная помарка - всё это важно в блокировке магии. Есть заклинания, которые сработают и с ошибкой в написании, но не в этом случае.

Я грустно посмотрела на отца.

— А раньше ты мне показывал, как правильно делать карамель… Как замешивать тесто.

— Аннабель, чтобы вернуться в прошлую жизнь, тебе надо постараться, — проговорил отец, усмехнувшись. — Лавка ещё стоит. Стекла, которые вынесла твоя магия, мы заменили. Но ты должна пройти через всё это, не пытаясь найти обходной путь. В твоем случае короткой дороги нет, дочка. Тебе придется довериться ректору фон Кирсу.

— Что? — вскрикнула я, мне будто на больную мозоль наступили. Знал бы отец… ух, вот только знал бы. Я надулась, сжав руки в кулаки. Ай тоже нахохлилась, но она то вообще ничего толком о наших отношениях не знала, просто насупилась за компанию.

Вместо ответа отец вдруг поднялся, подошел ко мне и обнял. Сильно-сильно.

Как же мне этого не хватало. Родного тепла, родных рук. Внутри что-то треснуло, надломилось, и я заплакала. И сил сдерживаться не было. Папа начал гладить меня по голове.

— Ну, чего ты раскисла? Вон какой у тебя хороший фамильяр, — приговаривал он. — Я, кстати, в холодильник поставил лимонный пирог с меренгой, пока ты спала щекой на учебниках. Яблочные пироги все разобрали, я даже приберечь для тебя не успел.

— Меренгу я тоже люблю, — пробубнила я сквозь слезы. — Я всё люблю из нашей кондитерской.

— Ещё вот, — отец порылся в кармане. — Мама передала тебе медовой карамели, — он вложил в мою ладонь бумажный пакетик, а потом опять погладил по голове. — Я знаю, что тебе нелегко, Аннабель. Но ты должна знать, что мы ждем тебя дома. Всегда.

Он попытался мягко отстраниться.

— Ты уже… уже уходишь? — всхлипнула я, вытирая слезы с щек.

— Хорошенького понемножку, — улыбнулся отец. — Я знаю, что учитель у тебя суровый.

— Нормальный, — пробубнила я, глянув на Алайру. — Я сама виновата.

— Ну, надеюсь, что эта гора учебников поможет тебе найти собственную ошибку. Похоже, ректор решил идти от обратного.

— Он хочет, чтобы я погрязла в терминах, в которых ничего не понимаю…

— Аннабель, — начал отец, помедлив, словно размышляя как бы мне объяснить. — Ты ведь заметила, что каждое слово и неизвестное понятие тянет за собой десятки новых вопросов?