Книга Хозяйка Северных гор 3, страница 54 – Адель Хайд

— Скорее всего у него сильная боль из-за нагноения в паху, — сказал Джаббир.

— Прости, — обратилась я к ребёнку, который открыл глаза при моём приближении. В его глазах была усталость, и от боли, и от высокой температуры, которая немного отступала, когда монахи обтирали тело уксусом и заворачивали мальчика во влажную ткань, смоченную водой, которой разбавляли уксус.

— Нам надо осмотреть тебя, если будет больно, кричи, но мы будем делать это осторожно, — я говорила успокаивающе, Джаббир переводил, и Андроник открыл и закрыл глаза.

Джаббир сказал громко:

— Настоящий наследник, смотри, сайида, какой он смелый.

А у меня сердце разрывалось от жалости, мальчик смотрелся таким маленьким,

Мы с Джаббиром сделали себе перчатки из бычьего пузыря, ну, конечно, не совсем перчатки, но при надевании они плотно облегали руку.

До того, как нам удалось сделать такие перчатки, чего мы только не продумывали, и ткань, промазывать золой и воском, делая двойной слой, и перчатки из кожи, но всё это не защищало так, чтобы полностью исключить риск и для себя, и для больного.

А на мысль о пузыре нас натолкнул рассказ лекаря в Фессалониках, который разбогател на том, что делал из пузыря … защитные «колпачки» для мужчин.

И мне захотелось треснуть себя по лбу, в кунсткамере я видела такие, но здесь мне даже в голову не пришло, об этом вспомнить.

Так беда снова ускорила прогресс.

И нам повезло, что у лекаря уже была отработана технология, позволявшая получать готовое изделие, достаточно эластичным, обеззараженным и прочным.

Внешний осмотр показала, что это чума, но не лёгочная, тогда бы вообще ничего не успели, а бубонная, во всех местах, где должны были воспалиться лимфоузлы, они воспалились. И в подмышечных пазухах, и в паху, и за ушами. Джаббир всё это проговаривал вслух.

В паху один из лимфоузлов был очень сильно воспалён, мы в теории с Джаббиром знали, что такие можно вскрывать, но ещё ни разу сами не делали. Реши пока ограничится, обтиранием уксусом и наложением повязок с ихтиоловой мазью. Начали поить ребёнка настоем из ивы, шалфея, и багульника. Чередовали разные настойки.

Но под утро мальчик впал в беспамятство, и мы поняли, что, если не предпринять никаких радикальных действий, нам его не вытянуть.

Мы решили вскрыть наиболее созревшие бубоны, которые и давали такую высокую температуру.

Подготовились мы тщательно, на улице возле кельи постоянно дежурили монахи, кипела вода уже на трёх жаровнях, просто чистая кипячёная, кипятили повязки и тряпки, и бельё, неподалёку горел костёр, в котором сжигали то, что нельзя было прокипятить, а именно вещи из-под больного.

В келье развели костёр, чтобы прокалить на огне ножи, у нас с Джабиром были подобия скальпелей, и мы рассчитывали, что менее травмирующий разрез будет более щадяще для заживления.

Было очень сложно решится, но, когда совсем рассвело и мы увидели, что лицо ребёнка стало приобретать синюшный оттенок, то решились.

«Два раза не умирать,» — подумала я, усмехнувшись такой странной шутке, которая точно была не обо мне, глядя на то, как Джаббир вскрывает бубон.

В мою задачу входило, очистить рану, промыть и наложить повязку.

Вскоре все большие назревшие бубоны были вскрыты, всё было тщательно промыто и закрыто повязками с ихтиоловой мазью, мы снова постарались напоить мальчика антисептическим настоем. И теперь оставалось следить за его состоянием.