Книга Хозяйка Северных гор 3, страница 21 – Адель Хайд

Никколо, который являлся непосредственным участником наших экспериментов, предоставил нам свою лабораторию. Когда понял, что я хочу сделать, предложил использовать заболонь*. Я сначала даже не поняла, о чём он, а потом выяснилось, что всё просто, как и всё гениальное, оказалось, что заболонь, это мягкая и волокнистая часть дерева, сразу после коры.

(*Заболонь — это самый внешний, молодой и физиологически активный слой древесины, расположенный непосредственно под корой.)

Мы распилили разной толщины кругляши из разных деревьев, но лучше всего подошла сосна. Особенно хорошо получалось, когда брусочек дерева плотно входил в кувшин: в течение суток вода проходила через слой песка и тряпицы, потом просачивалась через деревянный брусок, потом через уголь, а ещё мы взяли камни — типа туфа и известняка. Мне после туфа понравилось больше.

В общем, к нашему отплытию мы запаслись древесиной и всеми остальными ингредиентами и решили, что, несмотря на то что воды в резервуарах нам до первой остановки должно хватить, мы будем пробовать опреснять морскую воду. Заодно оттестируем.

Такую воду, может, не так приятно было пить, но её вполне можно было использовать для умывания.

Выплыли караваном из трёх кораблей: впереди шёл корабль, снаряжённый купцами Дандоло, наш корабль был в центре, и позади замыкал корабль купцов Скорца, тоже весьма известная венецианская семья.

Пока я ожидала нашего отплытия в Венеции мы побывали у них. Что любопытно, всех купцов интересовало именно то, почему вдовствующая графиня отправилась в Византию.

— Почему всех интересует моё паломничество? — спросила я. — Ну, женщина должна хранить домашний очаг, — ответили мне. А я про себя подумала: «Чтобы хранить домашний очаг, надо его создать. А я вот здесь сколько лет живу, но все мои попытки заканчиваются полным крахом. Видно, это путь, который мне нужно пройти… или проплыть».

* * *

Летом моря были спокойны, но в один шторм мы всё-таки попали. Моряки заранее предупредили нас, чтобы мы заперлись и не выходили. Конечно, сидеть, когда тебя так болтает, в запертом небольшом помещении было очень страшно. Но я понимала, что сверху находиться ещё страшнее, ведь если смоет, никто тебя уже не найдёт в этом бушующем море.

Шторм продолжался почти всю ночь.

Что любопытно, в этот раз моё малодушие не проявилось, и моя уверенность в том, что всё делаю правильно осталась непоколебима.

Мой сын был с моими самыми близкими людьми, и я знала, что они о нём точно позаботятся.

И никто, кроме меня, не сможет закрыть историю короля Стефана, которая всё ещё продолжалась. Причём началась она не тогда, когда Джон инсценировал свою смерть, предав меня и нерождённого ребёнка, а гораздо раньше, когда король Стефан попытался вмешаться в нашу с Джоном жизнь, пытаясь удержаться у власти.

Власть! Мне она не была нужна. Но беда в том, что здесь, в этом времени, ты либо у власти, либо тебя растопчут более сильные.

И моя стратегия «колбасной королевы» не сработала, я не смогла окружить себя «стеной из галет» так, чтобы никто никогда не тронул меня. Они всё равно придут. Им нужно будет всё больше и больше.

В такую качку никто не мог заснуть. Горничные молились, и я тоже. Но периодически мои молитвы перебивали мои же мысли.

А под утро мы все так устали, что не заметили, как уснули. А когда проснулись, то море уже было спокойным и гладким, светило яркое солнце, небо было прозрачным и голубым. До Византии оставалось две недели пути, неделя из которых прошла почти скучно.